Книга В постели с бандитом, страница 77 – Ая Кучер

— Нет? — хмурюсь я, вглядываясь в него. — Но ты говорил…

— Что наиграюсь и отпущу. Проблема в том, милая, что нихуя мне тебя не хватает. Ты хуже любой дозы подсадила. Нужно ещё. И ещё. И ещё.

Он наклоняется ближе. Его губы скользят по моей шее — жарко, нетерпеливо.

Как будто он голоден, как будто я — единственное, что может его насытить.

Я всхлипываю, не сдержавшись. Голова откидывается сама собой. Шея подставляется.

Тело, будто на рефлексах, откликается на его касание. Внутри — взрывы. Пульс, жара, ток по позвоночнику.

Жгучее, обжигающее, нестерпимое желание. Его губы будто оставляют следы, отпечатываются не на коже, а глубже.

— Ох, — я почти теряю равновесие. — Нет, погоди. Я хотела поговорить…

— О чём? — он прикусывает кожу у основания шеи. Я дёргаюсь. — Потом.

— Нет, мы не… Мы ничего не обсуждали. Что ты планируешь делать дальше? Где жить…

— Основные вопросы я здесь решил. Могу уезжать. У меня нет привязанности к конкретному месту. У тебя, как я думаю, тоже. Похер где жить.

— Да, но…

— Хочешь вернуться в Австрию? Сделаем. У меня сеть по всей Европе, конкретная страна не имеет значения.

Я застываю. Потому что это не то, чего я ждала. Совсем. Это не приказ. Не угроза. Это выбор.

В голове всё перемалывается, потому что ну не может Мансур добровольно отдать мне управление.

В груди распускается тепло. Такое, что перехватывает дыхание. Я чувствую, как оно поднимается — к шее, к щекам.

Его ладонискользят по моим бёдрам, ниже — к ягодицам. Сжимают. Неторопливо. Основательно.

От его прикосновений поднимается жар. Медленно, тягуче. Между ног — предательски начинает тянуть, нарастает странное давление, пульсация.

Голова лёгкая, мысли спутанные, дыхание сбивается.

— Хочешь туда? — Мансур прикусывает мою нижнюю губу. — Ну?

Я сжимаю глаза, как будто это спасёт от перегрузки ощущений. Но не спасает.

— Не знаю, — выдыхаю. — Я не думала об этом. Но мне там нравилось.

— Значит, поедем туда, — кивает Мансур. — Найдём для Демида охуенный садик.

— Он маленький ещё!

— Для тебя — какую-то ебейшую академию искусств. Будешь вторым австрийским художником, которого я знаю.

— Ты… Ужасный! Боже, какая отвратительная шутка!

Он смеётся, а после сминает мои губы. Выжигает все возмущения своими касаниями.

Грубовато. Не спрашивая. Не медля. Я чуть откидываюсь назад, но он сразу ловит, притягивает.

Его руки — как якоря. Надёжные. Цепкие. Горячие.

Он целует с напором. С ощущением, будто ему было мало. Всегда мало. Я отвечаю ему такой же жаждой.

Мансур углубляет поцелуй, и всё внутри меня начинает пульсировать. Сильнее. Быстрее.

Как будто каждая клеточка тела откликается, требует большего, жаждет быть ближе. Я теряюсь в этом жаре, в давлении его губ.

Пальцы Мансура сжимают край моих трусиков, тянут вниз — уверенно, нетерпеливо.

Я охаю, но уже приподнимаюсь, позволяю. Не потому, что нужно. А потому что хочу. Потому что больше не могу иначе.

Он целует меня, не отрываясь. Горячо, требовательно. А в это время его пальцы скользят по моему лону.

Когда он касается клитора, я вздрагиваю. Сглатываю стон, но он всё равно прорывается между нашими губами.

Волна возбуждения поднимается мгновенно, захлёстывает.

Мансур водит пальцами по кругу, то легко, то сильнее, будто дразнит, будто изучает, как я реагирую.

А я — плавлюсь. Бёдра подаются навстречу. Пальцы сжимаются на его плечах.