Книга В постели с бандитом, страница 19 – Ая Кучер

За стеклом — здание. Ресторан? Или клуб? Или место казни? Я ничего не понимаю. Никакой вывески, только фасад и охрана у дверей.

— На выход, — чеканит Мансур.

Он выходит первым. Я сглатываю. Ноги словно ватные. Застываю. Но понимаю: если не выйду — меня вытянут.

Я следую за ним. Молча. Ощущение, будто ступаю босиком по льду. Всё внутри сжалось.

Я лихорадочно ищу смысл. За что меня ведут сюда? Для чего? Какую позицию онмне отвёл?

Что я могу выжать из этой ситуации, чтобы хоть на шаг приблизиться к свободе?

Но пока — ничего. Только туман в голове и шаги по твёрдому асфальту.

Мансур оказывается рядом. Слишком близко. Мурашки бегут по позвоночнику. Сердце трепыхается, как раненая птичка.

Мансур укладывает ладонь на мою поясницу. Дёргаюсь, будто шок прошёл по нервным окончаниям.

Пальцы Мансура ледяные, но при этом обжигают. От его прикосновения тело натягивается, как струна.

Жар пробегает по спине, будто кто-то к позвоночнику приложил раскалённую монету.

— Двигай, Мили, — с нажимом произносит мужчина.

И я двигаюсь. Заставляю себя. А внутри всё дёргается от этого «Мили».

Да, это моё имя. Да, так меня звали в Австрии. Там многим было проще — «Мили» короче, мягче, нейтральнее. Вместо странного «Тамила», с ударением, которое всё равно коверкали.

Я привыкла. Там это было удобно. Но Мансур-то не называл меня так.

Мужчина произносил моё полное имя — медленно, будто смаковал. Тянул гласные. Так, как будто оно что-то значило.

Как будто я что-то значила.

И когда он произносил моё имя — всё внутри отзывалось. Я чувствовала себя настоящей. Как будто есть, вот она, я.

А «Мили» сейчас режет.

Словно наждачкой по коже. Без имени. Без души. Без сути. Удобное, короткое, стерильное.

Так называют вещи, которым не придают значения.

Я злюсь на себя за то, что реагирую. Что внутри всё ещё дёргается. Что что-то всё ещё помнит, трепещет, вздрагивает от его касаний.

Мы входим в помещение, и я застываю. Ожидала чего угодно — максимального пафоса или разврата. Но здесь…

Здесь будто портал открылся. И мы шагнули в другую эпоху.

Внутри не ресторан. Особняк. Старый, богатый, из тех, где воздух пропитан властью, пылью и плотью прежних веков.

Я кручу головой, не веря. Сердце уже бьётся чаще. При входе — просторный зал. Что-то вроде приёмной. Ресепшен в глубине, а у него — кресла, журнальные столики, стоячие лампы.

Из посетителей здесь только мужчины. Сорокалетние и старше. В дорогих часах и с тяжёлым взглядом.

Я задыхаюсь. Что это за место? Какой-то элитный закрытый клуб, куда женщин не пускают? Или наоборот — пускают.

Но в другом качестве?

Внутри всё сжимается. Меня начинает душить в прямом смысле. Горло сушит. Под ложечкой сосёт. Кожастягивается.

Неужели Мансур… Нет. Нет, нет, он просто пугает. Просто запугивает, да. Он не станет…

Он не может. Он не...

Он же не отдаст меня кому-то из них?!

Ужас накатывает. Но я иду. Молча. Как заведённая. Стопы цепенеют. Сердце барабанит, отдавая болью в кости.

Нет. Этого не произойдёт. Это только страх. Он просто играет. Просто хочет показать что может.

— Господин Сарифов, — улыбается администратор. — Добро пожаловать.

Что? У меня поднимаются брови. Я поворачиваю голову, не веря в услышанное.

Сарифов?! Мансур? С каких пор?!

Я смотрю на Мансура, как на чужого. Будто рядом со мной сидел один человек, а встал — совсем другой.