Книга В постели с бандитом, страница 15 – Ая Кучер

— Благими дорогами вымощена дорога в ад, — произносит он тихо, почти лениво. — Не слышала?

Меня прошибает дрожь. Было бы легче, если бы он кричал. Если бы ударил. Хоть что-то живое.

А это безразличие — хуже.

Я правда думала, что смогу объяснить. Что если он услышит, как всё было, то хоть на секунду перестанет смотреть, как на врага.

Глупая.

Мансур притягивает ближе — слишком близко. Воздух между нами сжимается до тонкой струйки.

Его ладонь скользит под ткань моей футболки — не мягко, а властно, будто он ставит метку.

Я вздрагиваю от жара, который вспыхивает под кожей и тут же пугает.

Пальцы скользят по спине, горячие, сильные. Он не сжимает — контролирует.

Внутри всё рвётся пополам. Кровь шумит в ушах, сердце колотится, дыхание сбивается. Кожу покалывает.

Это не желание. Это паника, перемешанная с памятью.

Тело помнит. Оно не отличает ласку от угрозы, не понимает, что это не тот Мансур, который смотрел когда-то мягко.

Пальцы мужчины движутся чуть ниже, и я чувствую, как всё сжимается внутри.

— Отпусти… — выдыхаю, но голос ломается.

Он не отвечает. Только медленно, нарочно затягивает паузу. Смотрит прямо в глаза — хищно, без намёка на теплоту.

Хватка становится крепче, настойчивее. Он не делает ничего лишнего — но в его движениях чувствуется предупреждение.

Как будто говорит:

Я могу всё. И ты это знаешь.

— Но… — я вздрагиваю в его руках. — Погоди. Меня поставили перед выбором, Мансур! Если бы я отказалась — пострадали бы другие! И я хотела помочь! Тебе! Если бы тебе тогда сказали… Что мне нужна помощь, что я в беде… Разве ты не пошёл бы на всё, чтобы спасти меня? Чтобы помочь?

— Нет.

Это «нет» ударяет в меня, будто плетью. Простое, короткое, безжалостное. Всё внутри обрывается.

Нет. Конечно. Почему я вообще ждала другого?

Боль обжигает горло, растекается по груди, оставляя пустоту.

Конечно, я ничего для него не значила.

Игрушка. Развлечение. Красивая ошибка на фоне белых простыней клиники.

Он получил, что хотел, а потом я посмела — посмела! — пойти против.

Я сглатываю, пытаясь проглотить комок, который не даёт выдохнуть.

Всё тело будто замирает, не зная, как реагировать.

А Мансур тянется ко мне.

Пальцы сжимают мой подбородок сильнее. Кожа под его ладонью горячая, пульс в шее сбивается.

Он приближает моё лицо к себе, и я чувствую его дыхание. Запах кожи, табака, чего-то тёплого, опасного.

— Пожалуйста, Мансур… — начинаю я.

— Отлично, — кивает он. —Сочту это за просьбу.

И прежде чем я успеваю осознать, что происходит, он сокращает расстояние окончательно.

Не просто приближается — вторгается. Врезается своими губами в мои.

Его поцелуй — не нежность. Это захват. Напоминание, кто из нас сильнее.

Предупреждение, что теперь моё «нет» для него ничего не значит.

Мансур

Сука. Чёртова сука.

Как же она, блядь, бесит меня.

Я чувствую раздражение всей кожей. Оно — как камень в груди, как нагревшийся металл.

И при этом Тамила смотрит на меня так, будто я ей что-то должен. Будто я чудовище. Хотя это она. Маленькая, тонкая тварь в милой обёртке.

С глазами, в которых то страх, то сталь. То дрожит, то огрызается. И от этого рвёт.

Каждый её лепет — оправдание, и с каждым оправданием внутри меня поднимается желание сломать.

У меня есть своя арифметика. В ней нет места для сентиментальности. За всё платят. Кто-то платит сразу — кто-то годами.