Книга Сметанка для порочных котов, страница 37 – Бетти Алая, Екатерина Антонова

— Ой, — хихикаю, вкладываю ладонь в огромную руку барса.

Он дёргает меня на себя. Прижимаюсь к широкой груди, слышу стук сильного сердца. Прикрываю глаза. Тим встаёт сзади, кладёт ладони на мою талию. Так и стоим втроём.

Ночной воздух приятно треплет волосы.

— Простите, — шепчу, — чтобы вы знали, я всегда на вашей стороне.

— Мы знаем, сметанка… знаем, — мурчит Боря, — всё в порядке. Ты наша малышка.

Улыбаюсь. Их слова ласкают душу. Так приятно слышать хриплые голоса истинных. Чувствовать их сильные руки на теле. Как я жила без них?

— Где мы? — осматриваюсь.

Вокруг никого, только мы. Фонари рассеянно освещают ровные асфальтированные дорожки. Между ними раскинулся зеленый, аккуратно постриженный газон.

— Пойдем, — Боря берет меня за руку, затем пикает сигнализацией, — кое-что тебе покажем. Сразу всё поймешь.

Идём по дорожке, смотрю по сторонам.

— Никогда прежде не видела подобного места! — восклицаю. — А где мы вообще? Территориально.

— Это закрытый мемориал. Официально — памятник воинам-освободителям. Но на самом деле…

Мы подходим к большой стеле. Высоченная, из белого камня.

— Ты же знаешь, что мы служили в спецназе? — тихо начинает Боря.

— Да, — киваю.

Барс расстёгивает рубашку, достаёт военный жетон. Я заметила его ещё в нашу первую встречу, но не спросила, почему мой истинный постоянно с ним…

Боря крутит жетон в пальцах.

— Мы всегда были изгоями. Ссамого детства, попав в детский дом, подвергались издевательствам.

— Вы не давали отпор? — накрываю руку барса, сжимаю.

— Не могли. Иначе бы все узнали, что мы оборотни. Но всё пошло по одному месту, когда после выпуска нас нашёл Власов. Он заявил, что знает, кто мы. И если хотим сохранить в тайне наше существование, необходимо послужить стране.

Тимур издаёт нервный смешок.

— Полнейшая хуйня…

— Мы полгода проходили самую жесткую подготовку, которую могли. Группа, в которую нас определили, решала нерешаемые задачи, брала самые неприступные вершины, ликвидировала тех, кого не могли найти десятилетиями.

— И там о вас знали?

— Да. Бригада стала нашей семьей. Несмотря на ненависть начальства, ребята были отзывчивые и надёжные. Мы прикрывали их, первыми шли в бой.

— Нас регулярно хотели пустить на мясо, но всё без толку. Шкура оборотня защищала от пуль, а клыки и когти были нашим оружием, — тянет Тим, — гораздо более совершенным, чем пистолеты и автоматы.

— И что случилось…

— «Алая пустыня» — операция высочайшего уровня сложности. Нам нужно было прикончить полевого командира в одной арабской стране. Он долгое время терроризировал местных, и власти скинулись, заплатили нам много денег, чтобы мы избавили их от гнёта.

Молчу, кусаю губы. Боюсь слушать дальше. Ведь чувство вины выползает из глубин души, терзая меня всё сильнее.

— Всё шло по плану, — Боря подходит к мемориалу, затем слегка давит на длинную каменную плиту, — пока не появились они.

Та разъезжается, и стела начинает превращаться во что-то иное. Другой памятник. И фамилии там иные. Тим суёт руки в карманы, напряженно смотрит на список.

— Тот полевой командир нанял драконов для защиты, и они прекрасно справились с задачей. Нас обезвредили какой-то сывороткой, а сами уничтожили нашу бригаду. Всех до единого. Повсюду стоял запах горелой плоти.

— Словно тени, они налетели на нас, убили всех. Но нас не тронули…, а мы очнулись, выследили их заказчика и выпотрошили.