Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 76 – Ольга Дашкова

Лиза смотрит на меня, и в ее глазах столько сочувствия, что я едва не разрыдаюсь в голос. Она сжимает мою руку так крепко, что почти больно.

– Я не одобряю, Саш, – говорит она тихо, но твердо. – Это безумие, и ты это знаешь. Но ты моя подруга. И я вижу, как ты мучаешься. Если ты правда его любишь, поговори с ним. Расскажи, что чувствуешь. Может, вместе вы найдете выход. Но будь готова, что этот выход может стоить тебе всего.

Киваю, но внутри все кричит от боли. ОтпуститьЕгора? Это как отрезать часть себя, вырвать сердце, перестать дышать. Но Лиза права – я не могу вечно жить в этом страхе, в этой лжи. Я должна выбрать. Или он. Или я. Или, может быть, ничего из этого.

Дождь за окном превращается в ливень, и я чувствую, как холод проникает под кожу. На душе так же пасмурно, как за стеклом. Лиза сидит напротив, ее лицо полно тревоги, и я понимаю, что она – единственный человек, которому я могу доверять. Но даже она не может вытащить меня из этой пропасти.

– Спасибо, – шепчу, выдавливая улыбку, хотя она больше похожа на гримасу. – За то, что не отвернулась.

– Никогда, – отвечает Лиза, и в ее голосе столько тепла, что я почти верю, что все будет хорошо.

Но потом я слышу звон колокольчика над дверью кафе, смех Вики, низкий голос Макса и понимаю, что буря уже здесь. И она сметет все на своем пути.

Паркет скрипит под кроссовками, пот заливает глаза, а воздух в зале такой густой, что его можно резать ножом. Я стою, сжимая мяч, пытаясь поймать ритм игры, но мысли мои где-то далеко.

Не здесь, не среди криков команды и свистков тренера. Они там, где белокурые волосы падают на тонкие плечи, где безумные глаза цвета весеннего неба смотрят на меня так, будто я – ее спасение и погибель в одном лице.

Саша. Ее губы, мягкие, как шелк, ее кожа, пахнущая ванилью, ее дыхание срывается, когда я касаюсь ее. Она – мой личный ад, мой рай, мой чертов наркотик, от которого я не могу отказаться. И, похоже, не хочу.

– Державин! – Голос тренера бьет по ушам, как выстрел. – Ты опять витаешь в облаках? Это уже третий мяч, который ты профукал! Соберись, или я вышвырну тебя из команды!

Вытираю пот с лица тыльной стороной ладони, сжимаю челюсти до боли. Команда ржет, их голоса эхом отскакивают от стен зала, и я ненавижу их за это. Ненавижу себя за то, что даю им повод.

– Егорка влюбился! – орет Дима, наш центровой, его ухмылка шире, чем его и без того здоровенная морда. – Думает не головой, а другим местом, а, Державин?

– Заткни пасть, – рычу, но в голосе нет силы.

Он прав, черт возьми. Они все правы.

Стою на этом чертовом паркете, а в голове только она. Саша. Ее смех, ее шепот, ее тело, прижимающееся ко мне в темноте. Я пытаюсь сосредоточиться, сделать вид, что я все еще тот Егор Державин, который разрывает площадку, но это бесполезно.

Она заполнила собой все – каждую клетку моего тела. И самое паршивое, я не хочу, чтобы это прекращалось.

Беру мяч, делаю шаг, обхожу защитника. Надо забить. Надо доказать, что я не сломался, что я не превратился в идиота, который теряет голову из-за девчонки.

Но перед глазами не кольцо, а ее лицо. Ее губы, шепчущие: «Егор, не уходи». Ее пальцы, скользящие по моей груди. И в этот момент кто-то врезается в меня, как грузовик. Мяч вылетает из рук, я падаю на паркет, плечо взрывается болью. Зал наполняется свистом и хохотом, и я чувствую, как кровь закипает в венах.