Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 103 – Ольга Дашкова

Он снова смеется, и я вижу, как напряжение в его лице чуть отпускает. Наклоняюсь ближе, целую его в лоб, чувствуя теплую кожу под моими губами.

Это не тот жаркий, отчаянный поцелуй из коридора, который перевернул мой мир. Это что-то другое – мягкое, спокойное, как обещание. Обещание, что мы справимся. Вместе.

За окном больничной палаты светло. Утро робкое, будто боится спугнуть тишину. Смотрю на Егора, и мне кажется, что в этом сером свете он выглядит сильнее, чем вчера. Может, это я себе внушаю. А может, это наша любовь делает его таким – живым, настоящим, моим.

В палату тихо входят мама и Сергей. Они держатся за руки, их пальцы переплетены, как у нас с Егором. Я вижу в их глазах смесь нежности и тревоги, они смотрят на нас, как на двух птенцов, которые пытаются взлететь, но крылья еще слишком слабые.

После того разговора в коридоре, когда они услышали мою перепалку с Викой, мы с Егором решили больше не прятаться. Мы были в этой самой больничной палате и выложили все начистоту.

Я помню, как дрожали мои руки, когда я говорила, что люблю Егора, что мы пытались сопротивляться этим чувствам, но они оказались сильнее нас. Сильнее всего.

Мама тогда молчала, ее глаза блестели от слез, но она не осуждала. Сергей смотрел на Егора, потом на меня, я ждала, что он сейчас взорвется, скажет, что это ненормально, что мы не должны.

Но вместо этого он просто кивнул, тяжело вздохнул и сказал:

– Если вы оба уверены, я не стану вам мешать. Но это будет непросто.

И он был прав. Непросто. Но мы с Егором уже знали, что простых путей для нас не существует.

– Саша, ты всю ночь тут? – спрашивает мама, голос мягкий, но с легким укором. – Тебе нужно хоть немного поспать.

– Я в порядке, – отвечаю, улыбаясь. – Не волнуйся, я чемпион по ночным бдениям. Помнишь, как я готовилась к экзаменам и пила кофе литрами? Это почти то же самое, только с меньшим количеством паники и большим количеством… – я киваю на Егора, – этого ворчуна.

Егор фыркает, а Сергей смеется, и его смех звучит так тепло, что я почти забываю, где мы. Мама подходит, кладет руку мне на плечо, тепло успокаивает. Она не говорит ничего, но я знаю, что она рядом. Что они оба рядом, и это так ценно.

– Ты держишься молодцом, Сашенька. – В голосе Сергея столько гордости, что якраснею. – И ты, сын. Вы оба… вы сильнее, чем я думал.

Егор отводит взгляд, но уголки его губ приподнимаются. Он не привык к похвале, особенно от отца. Но я знаю, что эти слова для него многое значат.

– Ну, пап, не начинай, – бурчит, но в его голосе нет привычной резкости. – А то я решу, что ты тут для того, чтобы раздавать медали.

– Медали потом, – улыбается Сергей. – Сначала операция. А потом… потом мы все вместе поедем домой. Как семья.

Слово «семья» звучит так естественно, так правильно, что я невольно улыбаюсь. Семья. Не та, которую нам навязали обстоятельства, а та, которую мы выбрали сами.

Смотрю на Егора, он на меня, и в этот момент я знаю: мы справимся. Потому что мы есть друг у друг, и это больше, чем любая больница, любая операция, любая Вика с ее ложью.

Кстати, о Вике.

После того разговора в коридоре, когда я выпалила ей все, что думаю, она исчезла. Не в буквальном смысле, конечно, – она слишком упряма, чтобы так просто сдаться, – но из нашей жизни. Лиза, моя верная Лиза, с которой я наконец поговорила начистоту, все рассказала.