Книга Пышка для грозного, страница 27 – Алатея Иак

— Можешь отсосать мне перед отъездом, — говорит снисходительно, как будто делает одолжение, и в его глазах читается вызов. — Тебе же понравилось. Только быстро, у меня нет времени на долгие утехи.

Звучало это, мягко говоря, оскорбительно. Мужчина ждал ответа, смотря на меня с открытой издёвкой, его поза выражала полную уверенность в моей покорности. Я молчала.

— Может,дать тебе денег? Я не сильно разбираюсь, сколько может зарабатывать человек в твоей профессии. Купишь себе что-нибудь, — пытается дальше гнуть свою линию, и его голос звучит фальшиво-сочувственно. Он меня унижает. И делает это специально.

— Не нуждаюсь, — выдыхаю я, чувствуя, как от злости горит лицо.

— Да брось, девушке с твоей внешностью тяжело заработать большие деньги, — бросает он через плечо и проходит мимо меня, оставляя шлейф дорогого парфюма.

Дождавшись, когда Тимура не будет видно, выхожу в столовую, а из неё в гостиную — огромное помещение с высокими потолками, где на паркете лежал дорогой ковёр у дивана, а стены украшали картины в тонких рамах. Ищу дверь в гараж, чтобы поскорее уехать из этого дворца, который теперь казался золотой клеткой с самым противным надсмотрщиком. В одной из дверей, за которой виднелся строгий рабочий кабинет с массивным дубовым столом, появляется Тимур с перевязанной резинкой пачкой денег в руках. Идёт ко мне твёрдыми, мерными шагами, нарушая мои планы сбежать.

— Больше дать не могу, ты же почти ничего не делала, ещё испортила настроение, не сделав минет с утра, — берёт мою руку и вкладывает в неё деньги. Его прикосновение кажется обжигающим. Я вспыхнула.

— Может, не заслужил, чтобы я его делала. Мог бы тоже постараться. Мой бывший хоть и козёл, но занимался любовью намного лучше, чем ты, — выпалила я, задетая за живое, и сунула ему деньги обратно, бумажки хрустнули у него в пальцах. — Пройди какие-нибудь курсы на эти деньги.

Тимур лишь улыбнулся, странной, недоброй улыбкой, и склонил голову на бок, изучая меня, как интересный экспонат.

— Если отказываешься от денег, значит, сама положи их в кабинете, я не слуга таскать их туда-сюда, — произносит он спокойно, но в его тоне слышится сталь. Кажется, что если я не сделаю то, что он сказал, то мне придется не сладко.

Я выхватила пачку купюр и с недовольством зашла в кабинет, бросила их на стол с кожаной записной книжкой. Услышала щелчок, попыталась выйти, но тяжёлая дубовая дверь бесшумно, но намертво закрылась.

— Что за шутки? Открой дверь! — стучу ладонью по твёрдой, гладкой поверхности дерева.

— Я не люблю, когда мне врут. Посидишь до вечера, пока я не приеду, подумаешь о своём поведении, — отвечает Тимур уже серьёзно.

— Открой дверь! — пытаюсьдокричаться до него, но слышу лишь удаляющиеся шаги по паркету.

Я ещё немного постучала в дверь, а потом, обессилев, села в глубокое кожаное кресло за столом. Попыталась включить компьютер Тимура — монолитный чёрный моноблок, чтобы как-то выйти на связь и предупредить девочек, что меня не будет, но на экране возникло требование ввести пароль, который я, конечно, не знала.

Взяла увесистую, плотную пачку денег со стола и ради интереса пересчитала. Бумаги были новенькие, хрустящие, пахли типографской краской.

— Раз, два, три, четыре, — шепчу вслух, чтобы не сбиться, загибая пятитысячные купюры, — сорок шесть, сорок семь, сорок восемь, сорок девять…