Книга Нелюбимая жена, страница 49 – Злата Романова, Мила Реброва

«Так не бывает, – шепчет подсознание. – Он мужчина, Лейла. Они устроены по-другому»

Умом я понимаю, но не могу избавиться от тревоги. Даже выйди я за Мурада, едва ли с готовностью упала бы в его объятия. Возможно, во мне просто нет этой страсти. Я нахожу все, что связано с супружеской постелью, дико смущающим. И боюсь. Боюсь до дрожи в коленках.

Что, если это произойдет сегодня? Как мне себя вести? Имею ли я право отказывать ему из-за собственного страха?

Всю дорогу домой на такси, накручиваю себя все больше, так что, когда мы переступаем порог дома, исчезаю на кухне, чтобы потянуть время за приготовлением ужина.

* * *

Лейла сильно нервничает и это не может ускользнуть от меня. С тех пор, как мы вышли из кинотеатра, она избегает даже смотреть на меня. Сначала я думал, что она злится, но во время ужина понимаю, что моя жена смущена. И это уже не смешно.

Не могу понять причину ее поведения. Она не казалась мне прямо такой уж робкой и пугливой. А теперь отводит взгляд и краснеет, как девица восемнадцатого века. Ну, смешно же! Тем не менее, если оставить все, как есть, Лейла продолжит вести себятаким образом, поэтому решаю продолжать давить. Чем больше я церемонюсь, тем больше у нее будет повода замыкаться.

Продолжаю сидеть за столом, пока она прибирается после ужина, и, когда посуда загружена в посудомоечную машину, а стол и стойки вытерты по два раза, теряю терпение.

– Пойдем в зал, – говорю ей, выходя из кухни.

Сажусь на диван и включаю телевизор на каком-то музыкальном канале, скорее для фона, потому что смотреть мы ничего не будем. Лейла появляется через пару минут и когда я приглашающе хлопаю по дивану, садится рядом, напряженная и прямая, словно палка.

– Расслабься. Ну, что ты, как не родная! – посмеиваюсь над ней, обнимая за плечи и притягивая ближе к себе.

Придя домой, Лейла переоделась в платье, которое значительно легче снимается, что не может не радовать. Я вожу ладонью по ее бедру поверх платья, видя, как быстрее вздымается от волнения грудь под тонкой тканью, и целую в покрасневшую щеку.

– Я жду обещанного поцелуя, Лейла, – негромко бормочу в ее кожу.

Пахнет она одуряюще. Меня уже ведет от нетерпения.

Вместо того, чтобы потянуться ко мне, девушка закрывает глаза и приподнимает подбородок, ожидая, что я проявлю инициативу. Решив, что и на том спасибо, я обхватываю ладонью ее затылок и пошло облизываю кончиком языка ее сомкнутые губки, с удовлетворением отмечая, что она тут же распахивает веки, глядя на меня с изумлением.

Мне нравится шокировать ее. Не то, чтобы это было трудно. Но ее неприступность странным образом заводит, хотя обычно у меня никогда не хватало терпения на недотрог. Слегка прикусываю пухлую нижнюю губу, наслаждаясь ее взбудораженным вздохом, и полноценно впиваюсь в сладкий женский ротик, скользя языком внутрь. Так, как хотел сделать это еще в кинотеатре.

Лейла все еще напряжена в моих объятиях, но я игнорирую это. Обнимаю ее обеими руками, не скрывая своего голода, и, хотя она совершенно не умеет целоваться, постепенно начинает оттаивать и даже ослабляет хватку своих ноготков на моих плечах. Спускаюсь губами на подбородок и шею, пробуя ее кожу на вкус, и с нетерпеливым рыком сажаю ее верхом на свои бедра, пытаясь стянуть платье с груди вниз, когда упрямая Ляля начинает сопротивляться.