Книга Нелюбимая жена, страница 108 – Злата Романова, Мила Реброва

Глядя на него, никто в жизни не подумал бы, что этот мужчина не хотел детей. С самого рождения Мильки, когда она была еще морщинистым шарпеем, он только и успевал восхититься, какая она красавица и вообще самый милый ребенок на свете. Я и предположить не могла, что он может быть настолько нежным с кем-то.

Когда Мильке исполнилось два месяца, он, наконец, преодолел свои опасения и начал брать ее на руки. А потом так увлекся, что даже на меня зыркал, если я пыталась ее забрать. Каждый вечер после работы брал Милю и часами лежал на диване перед телевизором, позволяя ей спать на своей груди. Я даже немного ревновала.

Ссоры у нас, конечно, случались еще, как и в любых семьях, но с тех пор, как Эмилия начала подрастать и понимать окружающий мир, Тимур стал еще сдержаннее. Спорить при ребенке в нашем доме – табу.

Странно, как дочка смогла изменить нас обоих. Я уволилась с работы и научилась уже разделять свое время таким образом, чтобы вечером у меня был только муж и Миля. Все дела днем, пока он работает, как и совместные прогулки и встречи с подругами.

Тимур тоже стал настоящим домоседом. Мы стали ближе друг к другу в духовном плане, научились разговаривать откровенно, не запирая обиды внутри, а когда через четыре года после Мили родился наш сыночек, я убедилась, чтоправду говорили те, кто утверждал, что папы любят дочек больше. Потому что, несмотря на то, что получил, наконец, своего желанного сына, Тимур все равно относился к Мильке совершенно по особенному. И чем старше становились дети, тем строже он был к Зияду, в то время, как Миля оставалась его лелеемой папиной малышкой. Я уже опасалась того момента, когда она покинет наш дом, выйдя замуж, потому что эти двое совершенно не могли друг без друга.

* * *

Десять лет спустя

– Вот зачем ты позволила ей остаться с ночевкой? – крутится из стороны в сторону на кровати Тимур, мешая мне спать. – Она еще слишком маленькая. А вдруг плачет сейчас? Скучает по нам.

– Ты двадцать минут назад делал видео звонок и все было в порядке, – злюсь я.

Мы и так редко приезжаем на родину, так что не вижу ничего плохого в том, что Милька остается иногда ночевать у моих родителей. Мама и так жалуется, что не видит внуков. Но Тимур почему-то всегда рьяно возражает против того, чтобы дети ночевали у них, выводя меня из себя.

– Еще и эта хулиганка Миры там. А вдруг она ее обидит?

– Ты издеваешься? – не верю своим ушам. – Как шестилетка обидит твою почти одиннадцатилетнюю дочь? Совсем уже ку-ку? Или ты нарочно выводишь меня из себя, Тимур?

– Причем тут возраст? – возмущается он. – А то ты не знаешь характер своей дочери и дочери Миры. Такая же языкастая ведьма, как ее мать! Не говоря уже об ее отце.

– Ты даже не знаешь, какой у него характер! Нельзя так относиться к людям, Тимур! Ты видишь Мурада от силы раз в год и едва ли перебрасываешься с ним словом. Уверена, он не истерит из-за того, что его дочь не ночует дома.

– Ты у меня доиграешься, Ляля! Я, значит, истерю?

Наш разгорающийся спор прерывает стук в дверь.

– Мам? Можно к вам? – подает голос Зияд.

– Смотри, что ты наделал! – шиплю на Тимура. – Заходи, малыш.

Сын приоткрывает дверь и нерешительно мнется на пороге.

– Вы ругаетесь?

– Нет, просто твой отец никак не может уснуть.

– А, – говорит он, хотя на лице написано недоумение. – Я уснуть не могу, мам. Можно посмотреть телевизор?

– Нельзя, – строго запрещаю я. – Почти двенадцать, Зияд. Лежи, пока не уснешь. Никакого телевизора и гаджетов.

– Я и не надеялся, – тяжко вздыхает маленький манипулятор и посмотрев на меня жалостливым взглядом, уходитк себе.

– Он не может уснуть, потому что Мили нет дома, – выдает «гениальную» догадку Тимур.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь от него, раздраженная донельзя. Не замечала за ним раньше такой глупости. Ну вот что он заладил, как ребенок, ей-Богу!?

– Давай ты помолчишь, Тимур? Я спать хочу.

Он замолкает ровно на десять секунд, пока его не посещает очередная мысль, которую нужно озвучить.

– Слушай, а давай заведем третьего ребенка? – выдает этот шутник, загребая меня за талию и прижимая к себе.

– Руки прочь!

– Ну, Ляль, не будь такой вредной! – проходится ртом по моему плечу к шее. – Разве ты не хочешь снова маааленького ребеночка?

– Если рожать его будешь ты, то почему бы и нет?

– Обломщица, – бурчит он, прикусывая мою кожу.

– Хочу напомнить, что наш сын еще не спит и может нас услышать, – пытаюсь остудить его пыл.

– А мы тихонько, – забирается руками под мою сорочку этот хитрюга.

А я с внезапной ясностью понимаю, что весь его сегодняшний спектакль имел определенную цель. Вот ведь жучара!

– Тимур, ты просто!.. – Даже слов не нахожу, чтобы выразить свое возмущение. – Никаких тебе детей! И никакого секса! Спи уже, манипулятор.

– Обязательно, – шепчет он, уже добравшись до моей груди. – Сразу после и усну.

– Тимур!

– Тсс… Лейла. Надо вести себя тихо, помнишь?

И вот как с ним спорить, с таким твердолобым?