Книга Нелюбимая жена, страница 34 – Злата Романова, Мила Реброва

Срываюсь в ванную, потому что рыдания подступают к горлу, а я не собираюсь дать ему это увидеть. Заперев дверь и включив воду в раковине, сползаю на пол, давая свободу горю, но даже тут он не хочет оставить меня в покое. И пяти минут не проходит, как я слышу грохочущий стук в дверь и равнодушный голос мужа.

– Выходи, у нас нежданные гости.

К черту этих гостей! Не хочу никого видеть, хочу домой. К маме. В ее теплые, понимающие руки. За что Бог так наказывает меня? Почему я должна переживать все это?

Казалось бы, то, что Тимур перестал обращать на меня внимание, должно радовать, но напряжение, витающее между нами, только еще больше нервирует. Отвезя мои вещи на почту, он вернулся домой и попросил поесть. Вежливо попросил. Однако, все равно как-то холодно. Я и сама не понимаю, почему меня это так напрягает, но как-то неприятно.

Накрыв на стол, ухожу в спальню и снова включаю телевизор. Потом понимаю, что раз мы идем завтра к родителям, а вечером вылет, собраться я не успею. Нужно сделать это сейчас.

Достав два чемодана средних размеров, укладываю в них вещи на лето и осень, но поняв, что тогда не поместятся сумки и обувь, осеннюю одежду решаю оставить. Как сказал Тимур, в Москве тоже есть магазины.

Он не возвращается до того, как я лягу спать, так что в следующий раз я вижу его только утром, спящим рядом. На этот раз его рука накрывает мое предплечье, так что я аккуратно убираю ее и сползаю с кровати, начиная собираться. Приняв душ и накрасившись в ванной, решаю разбудить его, чтобы мы не опоздали, но Тимур уже и сам встал.

Когда я выхожу из ванной, он сидит на кровати и копается в своем телефоне, а потом, не удосужившись даже посмотреть на меня, уходит в освободившуюся ванную. Быстро надев выбранное накануне платье из шифона, сине-зеленого цвета и белый шелковый платок на голову, я кладу в маленькую белую сумочку необходимые мелочи и обуваю белые мюли на тонких каблуках.

Спустившись вниз, сразу иду на кухню, где уже завтракает свекор.

– Доброе утро, папа!

– И тебе, Лейла, – отвечает он. – Соскучилась по родным?

Я только виновато улыбаюсь, не зная, как ответить, и пожимаю плечами. Вопрос-то с подвохом.

Наливаю себе кофе и, поблагодарив домработницу, которая ставит передо мной тарелку с овсянкой, украшенной ягодами, принимаюсь за еду. Когда я вчера пыталась ей помочь, она так отнекивалась, что я поняла – вмешиваться в ее работу не стоит. Но все равно как-то непривычно, что на кухне крутится чужой человек. Дома в основном готовила я, избавляя маму от лишних хлопот.

Тимур отказывается от завтрака, и мы вместе садимся в его машину, направляясь к моему отчему дому.

– В следующий раз садись спереди, – говорит он, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Это неприлично, – отнекиваюсь я.

Он толькоусмехается, но не возражает. Даже пары в возрасте не всегда едут в машине рядом друг с другом, не то, что молодые. Жена должна сидеть сзади. В Москве вряд ли следуют этому нелепому правилу, но тут у людей везде глаза и уши, а еще, они любят посудачить о чужих плохих манерах.

Когда мы сворачиваем на нашу улицу, сердце колотится, как бешеное. Несмотря на обиду на отца, я понимаю, что еще не скоро увижу семью, живя в другом городе, поэтому очень радуюсь, видя свой отчий дом.