Книга Нелюбимая жена, страница 22 – Злата Романова, Мила Реброва

– Даже если папа оттает, дядя Анвар все равно не простит и не позволит другим со мной видеться, – пытаюсь объяснить ему. – Ты не знаешь всех обстоятельств. Я не могу поступить так со своей семьей,Мурад. Я очень тебя люблю, правда! Но они не выдержат такой удар.

– А ты выдержишь!? – несдержанно кричит он. – Если они не думают о твоем счастье, то почемутыо них беспокоишься? Не дури, Лейла! Я приеду в течение часа. Выходи. Дядя моего друга поженит нас сегодня же. Прошу тебя.

Я качаю головой, рыдая от боли. Изображение на экране расплывается из-за слез, но я слышу, как он приглушенно ругается, чего никогда себе не позволял при мне.

– Забудь меня, – вытирая глаза, чтобы в  последний раз увидеть его лицо, прошу я.

Отчаянные слезы в родных глазах разрывают мне сердце. Мужчины ведь не показывают своей боли. То, что он так открыт перед мной, убивает. Мурад положил свою гордость у моих ног, а я так жестоко его отвергаю.

– Не делай этого, Лейла! – умоляет он.

– Я должна, – шепчу я. – Прости.

Он снова начинает злиться. Слезы исчезают, а выражение лица становится решительным.

– Я еду к тебе, Лейла, – твердо говорит мужчина. – Если понадобится, простою у ваших ворот всю ночь, но без тебя не уеду.

– Ты опозоришь меня! – ужасаюсь я. – Мурад, не делай этого, пожалуйста! Все равно ничего уже не изменить.

– Ложь!Тыможешь все изменить, приняв правильное решение. Я жду тебя, Лейла. Просто выходи.

Он завершает звонок, не дав возможности ответить. Мне приходится включить воду, чтобы заглушись свои рыдания, потому что боль внутри такая сильная, что остановиться невозможно.

* * *

День моей свадьбы ужасен. Такое ощущение, что люди пришли поглазеть и собрать побольше сплетен, ведь где это видано, чтобы невеста поменялась за неделю до свадьбы. Некоторые мужчины, которых я называю друзьями, даже осмеливаются прямо задавать вопросы.

Самое сложное при этом – делать вид, что я всем доволен. Потому что это ни х*** не так, черт возьми!

– Ты, значит, тоже просек, что сестренка симпатичнее невесты, – пошло ухмыляется Аслан, который полчаса назад ныл из-за того, что алкоголя не будет.

В этом отношении мой отец строг, так что никаких послаблений даже на свадьбе единственного сына, чему я только рад. Неизвестно, как развяжутся языки моих оболтусов-друзей после выпивки.

Проигнорировав придурка, направляюсь за стол, где сидит Айдамир. Уж при нем-то все знают, как себя вести. Приехавший из Москвы, специально на мою свадьбу, Максуд садится рядом.

– Как настроение, жених? – спрашивает он. – Видел твою невесту. Красотка, причем натуральная. Я даже как-то отвык от таких девушек.

– Радуешься, что Самира за меня не вышла? – язвлю я, не в силах сдержаться.

Он ведь тоже положил на нее глаз.

– Что ты такое говоришь, брат! – возмущается Максуд. – Признаю, она мне понравилась, но я же не влюбился, чтобы злорадствовать теперь из-за случившегося. Да и если бы влюбился, не стал. Как там говорит Сашка? Братаны важнее телок – вот! А если серьезно, не знай я тебя, серьезно оскорбился бы. Не страдай по ней, значит, не твоя судьба была. Ты же знаешь, что спутник жизни каждому предопределен Богом. Иначе, ничто не помешало бы вашей свадьбе.

– Я похож на страдальца? – усмехаюсь, жалея, что не сдержал эмоций.

Максуд – человек жесткий. Если уж он принялся сочувствовать и философствовать, то дело дрянь. Я, наверное, выгляжу как умирающий от тоски лебедь. Тьфу! Не думал, что настолько плохой актер.