Книга Невеста горца. Долг перед кланом, страница 77 – Злата Романова

Наши взгляды встречаются и уголки ее губ поднимаются в легкой улыбке.

– Доброе утро, – шепчет она хрипловато.

– Очень доброе, – не могу сдержать улыбку.

Она прижимается щекой к моей ладони, и в этом жесте столько доверия, что у меня пересыхает в горле.

Минуты текут в уютной тишине. За окном щебечут птицы, легкий ветер шевелит занавески. Голова Мины лежит на моей груди, а ее красивые сонные глаза то открываются, то закрываются, словно она с трудом борется со сном. На ее шее алый след моего поцелуя, и это пробуждает во мне гордое удовлетворение. Моя дикая кошка, которую когда-то пришлось укрощать, теперь сама льнет ко мне ласково. Но искорка упрямства все еще пляшет в ее взгляде и я рад, что не сломал ее огонь. Я полюбил каждую грань ее характера – и мягкость, и дерзость. Без этого не было бы ее, моей Мины.

Она скользит кончиками пальцев по моей груди, невесомо, чуть задумчиво. Я чувствую, что ее что-то тревожит: по тому, как она прикусила губу, как взгляд ее стал серьезным. Но молчу, позволяя ей решиться. Со временем я понял, что нельзя давить на нее – нужно дать ей самой раскрыться.

Наконец Мина тихо спрашивает:

– Асад… – и замолкает, словно не знает, с чего начать.

Я осторожно накрываю ее руку своей.

– Что такое?

Она переводит дух, и в ее больших глазах мелькает неуверенность.

– Ты думаешь о нашем будущем? – Мина сглатывает и уточняет почти шепотом: – О детях?

Я удивленно приподнимаю брови. Этот разговор всплывает неожиданно. Дети… Наши дети. Сердце словно делает кульбит. Я представлял себе Мину с ребенком на руках – крошечным малышом с ее глазами – но не думал, что она заговорит об этом так скоро.

– Ты спрашиваешь, что я думаю о детях? – тихо переспрашиваю я, всматриваясь в ее лицо. Мина кивает, не отводя взгляда. – Раньше я почти не думал об этом. У меня всегда было слишком много обязанностей и дел. Дети, как и женитьба, были… ну, чем-то, что «когда-нибудь потом, не сейчас».

Мина молчит, прислушиваясь к каждому моему слову, пытаясь понять, куда я клоню. Я вздыхаю и перевожу ладонь на ее талию, ласково поглаживаю ее там, где тонкая простыня сползла и открыла нежную кожу.

– Но это «потом» наступило, – говорю я увереннее. – Наступило, когда в моей жизни появилась ты. Ты все изменила, Мина. Раньше у меня была только ответственность – перед семьей, перед кланом. А сейчас… Сейчас у меня есть желание. Мое собственное, сердечное желание – иметь семью. Настоящую. С тобой.

Ее глаза теплеют, тревога сменяется осторожной радостью, но она еще не уверена до конца.

– Ты этого хочешь? – шепчет она. – Правда хочешь? Не потому что так надо, а…

Я не даю ей договорить. Наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу, глядя прямо в глаза:

– Я хочу наших детей, – говорю твердо. При этом слово “наших” я буквально ощущаю на языке, такое оно значимое. – Хочу маленькую Мину с твоей улыбкой. Или сына, унаследовавшего твой непокорный характер.

Она ошеломленно выдыхает, затем неожиданно фыркает:

– Непокорный характер?

– А разве нет? – я усмехаюсь, вспоминая все ее дерзкие выходки. – Будет бегать по всему дому, командовать старшими…

– Ох, тогда тебе не позавидуешь, – хихикает Мина.

– Мне? – дразню я в ответ. – А тебе самой? Если у нас родится такой упрямец или упрямица… Ты справишься?

Она делает вид, что задумалась, морща лоб: