Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 55 – Слава Доронина

— По опыту говоришь?

— Это поначалу. Сейчас хватает просто наблюдать и анализировать. И мне нравится за тобой наблюдать.

— Так я что-то вроде для сбора анализа и статистики у тебя?

— Нет. Мы сейчас в связке. Я тебе помогаю, считай.

Господи, да конечно! Нашел себе деревенскую неопытную и легкодоступную лохушку и соблазняет. А я и вправду ведусь. И ничего не могу с этим сделать. Хотя Мишель пытается, но Миша… Пинок бы ей дать смачнее. Нет, я не рассчитывала на ванильные признания от Демьяна после того, как он вчера сдвинул трусы в сторону и все это со мной сделал, но в романах у мамы было по-другому…

— Ты как будто меня все время проверяешь, — говорю, закончив с кофе и поднимаюсь со стола. — На прочность.

— Не на прочность, — он смотрит так, будто видит меня насквозь. — На то, как далеко ты готова идти, когда хочешь чего-то. Ну и раскрепостить пытаюсь.

— А если я хочу перестать хотеть? — бросаю в ответ.

— Тогда это уже поздно. Вчера надо было говорить «стоп».

Злюсь и одновременно возбуждаюсь от этого его тона. И слова «щедрости» звучат так, будто он заранее знает развязку. И что дальше последует. Хотя это часть его профессии — просчитывать ходы наперед, не так ли?

* * *

По дороге до больницы мы втроем почти не разговариваем. Демьян за рулем, сосредоточен, ловко лавирует между машинами,а я, вцепившись в ремень безопасности, стараюсь не думать, как его ладонь вчера… Стоп. Опять мозг подсовывает кадры, которые мне сейчас точно не нужны.

В приемном покое «щедрость» сует девушке свою визитку, и к нам выходит молоденькая медсестра в белоснежной форме. Забирает Степаниду, а нас просит остаться и подождать.

— Сколько? — спрашиваю я и тут же жалею, что влезла с этим вопросом.

— Будет зависеть от состояния пациента. Пока проведем первые обследования. Ждите здесь.

— Не нервничай, — говорит Демьян, садясь на мягкий диван у стены. — Это просто клиника, причем одна из лучших в Москве, а не место казни. Условия что надо, — похлопывает по кожаной обивке, приглашая тоже присесть.

— Хорошо бы ей помогли.

— Обязательно помогут, — заверяет он.

Сажусь рядом и запоздало понимаю, что надо было разместиться в кресле.

Облизываю губы и сцепляю руки в замок, не зная куда их деть.

— В твоей голове, кажется, все в десять раз ярче, чем в реальности. Да и не только в голове. Да?

— Не все, — парирую.

— Вчера, например?

Я чуть не давлюсь воздухом. Вот так, в открытую, переходит на провокацию?

— Ты… немного преувеличиваешь. Это наверняка стандартная реакция. И физиология.

На что он как-то странно улыбается и больше не развивает эту тему. К счастью.

Через пять минут я не выдерживаю его близости и пересаживаюсь в кресло, словно бы рассматривая дипломы на стене. А еще в клинике не пахнет лекарствами, наоборот, чем-то сладковатым, приятным. Да и в целом на больницу это заведение мало похоже.

Через час выходит медсестра и говорит, что Степаниду оставят на дообследование. Я почему-то думала, что мы приедем, сдадим анализы и уйдем, но, видимо, все серьезнее. Или это такие порядки?

— А надолго? — уточняю я.

— До завтра, — отвечает медсестра и уходит.

— До завтра… — повторяю себе под нос, пока мы идем с Демьяном по длинному коридору обратно к лифту.

От мысли, что мы останемся на какое-то время в квартире с «щедростью» одни становится не по себе.