Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 108 – Слава Доронина

Мы выезжаем с парковки, едем к его дому. Я приоткрываю окно, впуская в салон прохладный воздух. На светофоре Демьян поворачивается ко мне.

— Миш, что такое опыт? — спрашивает, дезориентируя своим вопросом.

Я пожимаю плечами.

— Цепочка последствий, которые учат быть… сильнее? — выдвигаю версию.

Кивает.

— А еще это спокойствие. Ты знаешь: всегда есть предел, и потом отпускает. Ну… по крайней мере, всегда отпускало, — губы трогает его фирменная усмешка. — Но в этот раз сбой в системе.

Пальцы «щедрости» находят мое запястье, чуть сжимают. По коже мгновенно проходит ток. И вправду — спокойствием тут точно не пахнет. Это я давно поняла.

И рядом с ним чувствую себя железом, которое опускают в огонь. С виду холодное, твердое, неподатливое. Но стоит Демьяну коснуться и я искрюсь, меняюсь, принимаю новые формы, прощаюсь с какими-то своими принципами и страхами. Становлюсь чем-то настоящим, красивым. В его пламени рождается новая я. Та, которую еще не знаю до конца, но с каждым днем она нравится мне все больше. Смелая. Живая. Желанная. И влюбленная.

Его рука скользит выше, ложится на шею, несильно сжимает затылок. Он толкает к себе — и наши губы соединяются. Целует жадно, глубоко, проникая языком в рот, доминируя, подавляя. Мы даже не слышим, как сзади сигналят.

Демьян отрывается от меня, возвращается к дороге так, будто ничего не случилось, а я смотрю перед собой расфокусированным взглядом, с бешеным пульсом в ушах и почему-то вспоминаю о недавнем знакомом. В такие моменты думаешь: друг-невролог точно не повредит.

Я словно в гипнотическом состоянии. Снова. Стоит оказаться с Демьяном в прихожей, как он делает вместе со мной три шага к стене, проводит языком по полураспахнутому рту, а затем целует. Глубоко, жадно. Словно и не поцелуй это вовсе.

Ноги предательски слабеют. Я хватаюсь за его плечи, впиваясь ноготками в ткань одежды, скребу, нетерпеливо стону, потому что «щедрость» явно задался целью полностью меня себе подчинить и сделать зависимой от этого вот всего.

Что, в принципе, в подобные минуты и происходит. Троица не способна мыслить от желания.

— Огни, — бессвязно бормочу в промежутках между вспышками разумности, которые наступают, когда я могу вдохнуть в себя порцию кислорода.

Где же этот островок благоразумия, боже…

— Какие огни, Миш? — снова таранит мой рот и заставляет впустить в него свой язык.

На мгновение отстраняется, когда, наверное, самому не хватает воздуха.

— Все как и обещал… — шепчу хрипло, глядя, как в полумраке блестят его глаза. — Огни, фейерверки, Москва…

Нагло и довольно усмехается.

Очень хорошо, что платье хоть и облегает, но ткань эластичная, потому оно сползает с меня вниз следом за кардиганом, и глаза «щедрости» вспыхивают ярче — я без трусов.

— Эта модель не предусмотрена, чтобы под нее надевали белье, — оправдываюсь, краснея. — Ну или бесшовное, но у меня…

Договорить, что его нет, не выходит.

Он целует меня снова. Грудь касается его рубашки, чувствую мелкие пуговки. И хоть всё так же безумно смущаюсь, но вот это та моя часть, которую будит Демьян — какая-то бессовестная нимфоманка, готовая отдаться ему хоть на парковке в автомобиле, хоть тут, в прихожей, да хоть попробовать то, что со мной вчера делал «щедрость» в душе. Я без понятия, каково это в принципе, когда у тебя во рту член мужчины. Но с Демьяном хочу все. Абсолютно все…