Книга Учитель моего сына, страница 91 – Инна Инфинити

Время идет, Костя больше ничего не пишет. Тем временем звонит Мирон и говорит, чтов одном из регионов отозвался таксист, который вёз мальчика, похожего на Лешу. Ребенок, похожий на моего сына, попросил шестидесятилетнего водителя «Волги» отвезти его в город за сто километров. Таксист высадил сына в центре и больше не видел его.

Если это так, то Лёша или совсем близко к нашему городу или уже в нашем городе.

А еще через час мне звонит Костя.

— Алло, — тут же хватаю трубку.

— Мы нашли его, — говорит сразу. — Он жив.

Зажав ладонью рот, сползаю вниз по стене.

Нашли! Нашли! Нашли!

— Главное, что он жив, — добавляет Костя после того, как я перестаю всхлипывать.

— С ним все хорошо? — едва слышно выдыхаю. Слезы обтянули горло колючей проволокой, я едва могу вымолвить хоть слово.

Костя не отвечает. Тяжело дышит в трубку и не отвечает. Меня охватывает новая ледяная паника.

— Кость, — хриплю.

Возлюбленный молчит, и я понимаю, что это не просто так. Костя не хочет говорить. Но все же произносит:

— Он в реанимации в очень тяжелом состоянии.

Костя

Мы нашли Лешу во дворе дома его бабушки. Он лежал на земле в метре от двери. Лицом вниз. Как будто упал без сил, не успев добежать до цели, и больше не смог подняться. Леша был без верхней одежды. Только в джинсах и кофте. Женя сразу проверил пульс, и мы вызвали скорую. Лешу повезли в областную больницу. А там сразу положили в реанимацию. Женя задействовал все свои связи в министерстве здравоохранения в Москве, чтобы ребенок получил должное наблюдение и лечение.

У Леши сильное воспаление легких, истощение. Есть легкое обморожение пальцев рук и ног. Но вроде их можно спасти. По крайней мере на этом настаивал Женя, и врачи согласились. А поначалу, толком не разобравшись, сходу стали говорить, что надо отрезать. Но Женя не дал им. Еще и звонок из Москвы с приказом взять ребенка под особое наблюдение помог.

Меня пускают в реанимацию к Леше. Хотя не положено, я не законный представитель ребенка. Леша лежит в палате на три человека, подключён к аппаратам, капельницам. Глаза закрыты. Спит? Или без сознания? Не знаю. Я внимательно смотрю на ребенка. Сердце больно сжимается, из легких выбивает весь воздух, а в горле царапает. Леша стал для меня больше, чем моим учеником. И больше, чем сыном моей любимой девушки. Я окончательно понял это, когда искал его дни и ночи напролёт.

Я искал Лешу как своего собственного сына. От мысли, что мы можем никогда его не найти, останавливалось сердце. А сейчас, когда я вижу Лешу живым, я просто испытываю радость. Я забыл, как мне было тяжело ходить ночами по подвалам и заброшенным стройкам, не спать и не есть. Я просто рад, что Леша жив. Это самое большое счастье. Остальное не важно.

По лицу Леши проходит широкая красная полоса. Такую же я вижу на груди. Возможно, есть еще, просто Леша укрыт одеялом. Хотя не «возможно», а точно есть. Врачи говорили об этом. У Леши по всему телу красные полосы, как будто его чем-то били. Остается только догадываться, кто поднял на ребенка руку. Или ждать, когда Леша очнётся и сам расскажет.

Но когда я узнаю, кто это сделал… Я за себя не ручаюсь.

Ближайшим рейсом прилетает Света. Женя встречает ее в аэропорту, и они сразу едут в больницу. Она в слезах, вымотана, сильно похудела за эти дни. Я обнимаю ее крепко и прижимаю к себе. Света рыдаетмне в грудь, не может успокоиться.