Книга Учитель моего сына, страница 33 – Инна Инфинити

Лешка безразлично пожимает плечами.

— Да без проблем раскаюсь, извинюсь и пообещаю больше никогда не драться.

То, с каким пофигистическим видом Леша это говорит, дает ясно понять, что никакого раскаяния сын не испытывает, а произнесёт речь исключительно для галочки, чтобы от него все отстали. Хотите извинений? Окей, вот вам извинения — подавитесь ими.

— Нужно сделать это искренне и убедительно, чтобы ни у кого не возникло сомнений, — повторяет Костя.

— Конечно, я извинюсь искренне. Мне правда очень-очень жаль, что я вмазал придурку Воропаеву. Больше никогда-никогда не буду так делать. Честно-честно.

— Леша, может, хватит паясничать? — строго рычу.

Костя жестом дает мне сигнал замолчать. У него звонит телефон.

— Алло… Да, пришла. Хорошо, идём.

Кладёт трубку.

— Приехала мама Воропаева, пора идти к директору. Леша, пожалуйста, сделай все, как я просил.

Сын кивает.

Пока идём в кабинет директора, я начинаю не на шутку нервничать. А вдруг Леша получил серьезную травму, которая пока не видна, но проявится позднее? А если у него сотрясение? Он ведь не признается, если будет болеть голова. Мне начинает мерещиться, что сын прихрамывает на правую ногу.

В конце концов, а из-за чего произошла драка? Вдруг этот Воропаев обижал моего Лешку?

Когда я переступаю порог кабинета директора, мое материнское сердце терзается, словно птица в силках. Там уже находятся учительница по истории, по-моему, ее зовут Людмила Николаевна, мальчик, очевидно, с которым подрался Леша, и его мать — воинственно настроенная женщина, которая смеряет нас презрительным взглядом.

— Итак, вы подрались в стенах школы, — начинает директор. — Вам прекрасно известно, что это строго запрещено и вообще недопустимо. Любые конфликты нужно решать с помощью разговоров, а не с помощью кулаков.

— Он первый начал! — возмущённо восклицает Воропаев. — Я вообще его не трогал, он взял и накинулся на меня с кулаками. А я просто защищался.

— Именно так, Галина Ивановна, — говорит его мать. — Не представляю, чтобы мой сынпервым начал драку. Это исключено. Саша и муху не обидит. Но если кто-то первым на него нападает, естественно, Саша обороняется. Он, что же, должен позволять себя бить?

— А ты что скажешь? — директор обращается к Лешке. У меня кровь от лица отлила, еле держусь на ногах.

— Да, я первым его ударил, — как ни в чем не бывало, признается мой сын.

— Почему?

— А это вы у него спросите.

Галина Ивановна смотрит на Воропаева.

— Я понятия не имею, почему он на меня накинулся. Я просто стоял с друзьями на перемене.

— А может, у мальчика не все в порядке с психикой? — едко замечает его мать. — Галина Ивановна, а это нормально, что в стенах школы один ученик ни с того ни с сего набрасывается на другого?

— Позвольте вмешаться, — подаёт голос Костя, и все взоры мигом устремляются на него. — Давайте будем честны: никто из мальчиков сейчас ни в чем не признается. Поэтому, чтобы картина стала чуть яснее, я предлагаю нам всем вместе посмотреть записи с камер видеонаблюдения в коридоре третьего этажа. Возможно, после этого станет понятнее, кто первым спровоцировал конфликт.

На пару секунд в кабинете директора воцаряется тишина, а затем Галина Ивановна поднимает трубку стационарного телефона и куда-то звонит.

— Принесите мне прямо сейчас запись перемены перед шестым уроком с камер третьего этажа возле мужского туалета. Это очень срочно.