Книга Рынок чувств: отыграть назад, страница 21 – Кэт Лорен

– Привет, дети, – сказал отец. Голос его был сиплый, но твердый. – Рад видеть всех вместе.

– Мы тоже, – сказал я, заставляясебя улыбнуться.

– А где Леша? – спросила мама, обводя взглядом стол.

Я уже был готов. Тот же ответ, что и остальным:

– У него сегодня дела.

Отец прищурился. Его глаза встретились с моими. Долгая секунда. Он не сказал ничего, но я ясно видел. Папа помнил наш последний разговор.

Теперь он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что за словом «дела»скрывается правда, которую я пытаюсь удержать внутри, чтобы не разрушить эту тонкую иллюзию семейного обеда.

Мама продолжала улыбаться, спрашивала у Вадика про учебу, у Марка про тренировки, у Евы про ее придурка Кирилла. Смех, разговоры, тепло. Но все это для меня стало фоном.

Я сидел, слушал и чувствовал, что отцу достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: ситуация с Лехой еще хуже, чем раньше.

А мне пришлось снова надеть маску. Ради семьи. Ради них всех.

– А Машенька сегодня не с вами?

– У нее завтра начинается практика, – соврал тут же. – Она готовится все выходные.

Судя по реакции родителей на эту ложь, они с легкостью поверили.

***

Я сидел за столом в кабинете отца. Передо мной стояла шахматная доска. Белые и черные фигуры рассредоточились, как солдаты перед решающей битвой. Я играл и за себя, и за брата.

Вадик лениво раскинулся на диване, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.

– Конь на Е5, – сказал он тихо.

Я передвинул коня.

– Пешка с D7 на D5, – озвучил я свой ход.

Брат даже не смотрел на доску. В его голове все это существовало идеально: черные и белые клетки, каждый ход, каждая комбинация.

– Ты серьезно запомнил все расположение? – спросил я, прищурившись.

– Конечно, – пожал плечами Вадик. – Это же просто.

Просто… Для него, может быть. Для меня каждый раз это было чудом.

– Ладья на H8. Шах.

Я двинул фигуру и замер. Улыбнулся, покачав головой.

– Ты издеваешься, – сказал я.

– Нет. Мат в два хода, – спокойно добавил он.

И действительно, через пару минут я оказался загнан в угол. Опять.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Ты чертов гений, Вадик. Если бы отец видел, он бы гордился.

Брат только усмехнулся.

– Он и так знает.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел Денис. Он сел прямо на край стола, как всегда – небрежный, но напряженный.

– Опять проиграл? – спросил он, киваяна доску.

– Как всегда.

– Думал ли отец, уча играть нас в шахматы, что именно Вадик будет обыгрывать всех в этом доме таким необычным способом?

Мы замолчали. Разговор как-то сам собой повернул к отцу.

– Ты видел его? – спросил Денис. – Он держится. Но… черт. Так плохо выглядит.

Я кивнул. Внутри неприятно кольнуло.

– Видел. Глаза другие. Не тот человек, к которому мы привыкли. Болезнь ест его.

– А мама… – Денис сжал руки. – Она делает вид, что справляется. Но уверен, по ночам плачет.

Вадик все это время лежал, смотря в потолок, будто не слышал, но я знал: он слышал каждое слово. И, может, чувствовал больше, чем мы.

Внезапно дверь снова открылась. В кабинет заглянул Марк.

– Вы тут? – спросил и зашел внутрь. – Ужин будет через час.

Я взглянул на часы. Черт возьми. Я провел в доме родителей почти весь день. Раньше я старался уехать сразу после обеда, но чувство ответственности за младших братьев и сестру стало съедать изнутри, поэтому я и Денис остались.