Книга Рынок чувств: отыграть назад, страница 138 – Кэт Лорен

– Нет, нет! Пожалуйста, нет!

Глаза все еще были закрыты. Она спала. Кошмары уже в который раз будоражили ее сознание. Мари принимала успокоительные уже два дня, но врач сказал, что лекарство имеет исключительно накопительный эффект, который будет заметен лишь через неделю, а теперь нам приходится проходить через это…

– Маша! Зайчонок, это я! Проснись. С тобой все хорошо. Ты в порядке.

Я гладил ее по лицу, по рукам. Целовал, пока она дрожала и металась на постели. Не мог выносить этих криков, но делал все, что от меня возможно.

Наконец, Мари открыла глаза. Ее взгляд не фокусировался. Она смотрела на меня, но не видела. Ее глаза застилала дымка, потому что она все еще не отошла от кошмара, который мучил ее в очередной раз.

– Нет… Не надо… – шептала она, плача.

Я обнял ее, прижал к себе, закрывая жену собой от всего мира.

– Тише. Все. Все уже прошло. Ты дома. Ты со мной.

Она вцепилась мне в шею, как в спасательный круг, спрятала лицо у меня на груди. Я чувствовал, как слезы пропитывают футболку.

– Я здесь, – повторял я. – Я никуда не уйду. Клянусь.

Я больше не мог выносить ее слез. Это было слишком больно для нас обоих, но я знал, что должен оставаться сильным. Ради нее…

От рыданий содрогалось хрупкое тело.

– Прости… Прости меня, – шептал ей на ухо, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания.

Взгляд упал на свежие шрамы на запястьях. Как бы я ни старался, не смог побороть эти чертовы пластиковые стяжки, которые не рвались, а лишь резали кожу до костей.

– Я вижу его во снах. Мне никогда не избавиться от него, – сквозь громкие рыдания прокричала она.

Ребра сдавило тисками, слыша ее плач. Я уткнулся носом ей в волосы, крепко обнимая.

– Все закончилось. Ты в безопасности.

Говоря это, я не верил своим словам, потому что видел ту же картину, что и она. Только я не кричал во снах в отличие от нее. Меня эти же воспоминания сжигали изнутри дотла.

Постепенно ее тело обмякло. Дыхание стало ровнее. Я гладил ей спину, волосы, шептал что-то бессвязное. Лишь бы она слышаламой голос.

Я так и не уснул. Смотрел в темноту и думал только об одном: как помочь Мари забыть обо всем.

Сон больше не возвращался. Я сидел на краю кровати, прислонившись спиной к изголовью, и слушал, как Маша дышит. Иногда слишком резко. Иногда слишком тихо. Каждый раз я ловил себя на том, что задерживаю дыхание вместе с ней, проверяя: здесь ли она.

Девушка снова вздрогнула ближе к утру. Не закричала. Просто сжалась, будто внутри нее что-то оборвалось. Я притянул Мари к себе, стараясь не разбудить.

– Я рядом, зайчонок, – прошептал. – Я здесь.

Она не ответила, потому что еще спала, но пальцы крепко вцепились в мою руку.

Когда за окном начало сереть, я выбрался из постели и отправился в душ, стараясь принять его как можно быстрее. За последние дни у меня выработался какой-то перманентный страх, что с женой случится беда, если я не буду рядом.

Днем она почти не отходила от меня. Вздрагивала от резких звуков, проверяла замки, несколько раз спрашивала, точно ли дверь закрыта. Я не возражал.

К вечеру она всегда засыпала на диване, свернувшись клубком перед выключенным телевизором. Она никогда его не включала, предпочитая тишину. Только смотрела в одну точку часами. Я не мешал ей. Просто старался быть рядом.

Я знал: дальше будет также сложно. Будут врачи, разговоры, страхи, ночи без сна. Будут вопросы, на которые пока нет ответов. Но одно я знал точно. Я ее не отдам. Ни страху, ни прошлому, ни тем, кто решил, что может забрать у нас жизнь. И если за это снова придется идти в ад, я уже знаю эту дорогу.