Книга Брат подруги. Наваждение, страница 77 – Валерия Сказочная

Теперь он обнимает. Причём приподнимая меня, так, чтобы мы были максимально близки друг к другу.

— Надо было взять цветы… — шепчет мне в ухо, вызывая те самые бабочки в районе живота, о которых периодически слышала. — Боялся не успеть.

Божечки, я ведь и так счастлива, а тут ещё и это внезапное заявление с лёгким сожалением… Как будто Матвей действительно хотел мне покрасивее жест сделать, прям переживает, что с пустыми руками. Притом понимает ведь наверняка, насколько достаточно одного его визита.

Но, конечно, приятны и эти сожаления. Пусть они и бессмысленные — даже если бы успел, появились бы другие проблемы. У меня вещей на один большой чемодан, второй маленький и ещё на парочку сумок. Одна я собиралась в несколько заходов их выгружать у подъезда, вдвоём можно и в один, но у обоих будут заняты руки.

Ухмыляюсь тому, как внезапно во мне просыпается практичная Яна. И это с Матвеем! Я как будто уже привычно воспринимаю его стремления радовать меня цветами.

— С вещами было бы неудобно, — шепчу ему в губы, когда Матвей чуть отстраняется то ли чтобы поцеловать, то ли чтобы посмотреть в глаза. — Потом подаришь, — совсем легко поддеваю, не испытывая никакого смятения.

Насколько же увереннее мне становится с Матвеем после всего, что было. После того, как нас отдалило друг от друга, чтобы в итоге прочно и окончательно соединить.

— Обязательно, — серьёзно соглашается он, наконец целуя.

С готовностью раскрываю губы, не только позволяя Матвеювсё, но и сама утягивая его в более глубокий и смелый поцелуй. Жаркий. Наши языки то дразнят друг друга едва уловимыми касаниями, то двигаются так ритмично, будто это уже и не поцелуй, а своеобразный секс. Хотя мы очевидно не ограничимся взаимодействием губ и языков.

Матвей проводит ладонями мне по телу, ненавязчиво и неспешно, но эти прикосновения ощущаются так остро, что чуть ли не пьянят. Такое ощущение, что он не трогал меня уже вечность… Как и я его.

Не разрывая поцелуя, даю волю и своим рукам. Скольжу ими по его плечам, чувствуя, как играют мышцы. Чертовски горячо. Какое же потрясающее у Матвея тело… Могу вечно смотреть, трогать, целовать. Даже облизывать и кусать тянет.

Обхватываю его член через ткань брюк, двигаю ладонью и сглатываю, уловив сдавленный полустон Матвея мне в губы. А потом он вжимает меня в стену, осыпая горячими поцелуями шею. И теперь постанываю уже я, впрочем, даже не собираясь сдерживаться.

Торопливо расстёгиваю его рубашку. На последних пуговицах чуть замедляю темп, то и дело задевая подушечками пальцев или ногтями горячую кожу Матвея. То ли дразнясь, то при просто продлевая себе удовольствие. Уверена, что примерно по той же причине он никак не начинает раздевать меня, кружа ласками губ и языка всё ещё сверху, спускаясь максимум до ключиц.

Жарко. И чувствительно до невероятности. Хочется одновременно двух противоположных вещей: продолжать так же тягуче неспешно, наслаждаясь каждым миллиметром тела друг друга и уже наконец приступить к главному.

Тем более что скорее нежные ласки Матвея сочетаются с довольно резкими действиями. И не только в части со стенкой, куда меня вжал. Не менее властно он берёт меня за ягодицы, чуть приподнимая и направляясь со мной в комнату. Ту самую, где я спала несколько дней подряд одна. Спальня.