Книга Брат подруги. Наваждение, страница 91 – Валерия Сказочная

— Уверен, такие фото никогда не исчезнут, — ухмыляется Матвей.

И, наверное, он прав. Даже век цифровых технологий не так урезал продажу подобных штучек. Да и студии, где проявляют фото, вполне себе процветают. И могу понять, почему. Всё-таки особенное ощущение, вот так листать альбом… Где только мы. Даже там, где сестрёнка Матвея.

Оказывается, у него есть и такие фотки, которых нет у нас. Например, эта, где я в коляске ещё. А Матвей такой взъерошенный мальчик семилетний, немного недовольный. Как будто заставили фоткаться.

Зато на других кадрах он в основном улыбается… Там и фотки утренников, прогулок в парке, возле школы… И везде мы вместе. Можно наблюдать, как взрослеем. Да, росли во многом вот так, почти впритирку, но я настолько привыкла к этому, что даже не задумывалась, сколько у нас совместных воспоминаний.

Все они разные, но их связывает одно. Настолько очевидное, что даже непонятно, почему я раньше наивно верила, что не палюсь.

— Боже, Лика была права, — срывается у меня с губ то ли смущённое, то ли довольное.

— В чём? — Матвей переводит взгляд от фотографий ко мне.

— Моя влюблённость слишком заметна, — фыркаю, скорее в притворной неловкости закрывая ладошками лицо.

Да, в совсем уж детстве я смотрела на него без влюблённого блеска, но тоже с восхищением. Или слишком радостно. Или с любопытством… Как угодно, но только не безразлично.

А уж на этой фотке, где Матвей только поступил в универ, а мы с Ликой поздравляем его с тортиком, всё настолько очевидно, что даже сейчас слегка не по себе.

— По-моему, я тут тоже нежно смотрю, — задумчиво говорит любимый мужчина.

Скорее щадя мои чувства, чем и в самом деле так думая. Хмыкнув, закрываю альбом. Всё равноэто были последние из заполненных страниц. Впереди новые.

— Не так, как сейчас, — говорю, поворачивая голову к Матвею и утопая в нежности его взгляда.

Обожаю, как он на меня теперь смотрит. И это гораздо глубже, чем я на него раньше. Хочу, чтобы так было всегда. И это, безусловно, стоит моих долгих ночей переживаний и всей огромной любви, что я пронесла через всю сознательную жизнь.

— Значит, буду отыгрываться за прошлое, — его голос звучит с хрипотцой, а в поцелуе даже больше обещания, чем в словах.

И я, конечно же, верю. Точнее, знаю наверняка. По-другому теперь никак.