Книга Строго 18+, страница 63 – Алайна Салах

Утром не приносит облегчения. Я просыпаюсь полностью разбитой с ощущением тяжести в левой половине груди. Пижамная майка насквозь промокла от пота, тело бьет озноб.

Плотнее закутавшись в одеяло, я тараню стену невидящим взглядом. Всякий раз, когда начинало казаться, что я вот-вот оправлюсь от болезни по имени Костя, этот мучительный недуг вновь сваливал меня с ног. Наверное, нужно прожить боль до конца, окунуться на самое дно тоски и безысходности, чтобы начать жить заново. Чтобы то место в сердце, которое сейчас кровоточит, зарубцевалось, загрубело и со временем превратилось в твердую мозоль.

Я не до конца понимаю, почему испытываю такую вину за то, что его друзья увидели меня с Данилом. Костя наверняка трахнул Надю и даже не раз, и он фактически дал тому омерзительному турку меня изнасиловать. Разве это не освобождает меня от любых обязательств по отношению к нему? Разве я не в праве злиться? Тогда почему меня так ранит то слово в записке? Почему до сих пор так важно, что Костя обо мне думает, тогда как сам живет без оглядки на мои чувства?

Наверное, отчасти потому, что он всегда так себя вел. Позволял себе слишком много, в то время как я держала себя в рамках, оставаясь преданной и послушной. Поэтому меня так сильно ломает от свободы. Рушится фундамент, на котором целых шесть лет строилась моя жизнь.

Раздавшийся стук в дверь заставляет меня подскочить на диване. Сердце трепыхается в груди как голубь, пойманный в силки. На часах всего восемь утра. Кто это может быть?

Стук повторяется, настойчиво, почти раздраженно.

Стуча зубами от непрекращающегося озноба, я мечусь по гостиной в поисках одежды. Вряд ли это Данил. Он бы предварительно позвонил. Да и зачем ему приезжать так рано? Костя… Костя не хочет меня больше видеть. И если бы стучал он, стены бы уже тряслись.

Натянув первое попавшееся худи, я выхожу в коридор и заглядываю в глазок. При виде мужского силуэта тело напрягается сильнее, но потом я узнаю в нем соседа с третьего этажа и поворачиваю замок.

Грузный мужчина лет сорока в спортивных трико окидывает меня неприязненным взглядом.

— Кобеля своего бешеного усмири, — не удосужившись поздороваться, бросает он. — Мне тут на хер не нужны такие концерты. Еще раз такое повторится — ментов на тебя натравлю.

Я сдавливаюдверную ручку с такой силой, что будь она живой — заорала бы. Да причем здесь, черт возьми, я?! Почему он хочет натравить полицию на меня, а не на Костю? Потому что безопаснее разбираться со мной, чем с ним? Ровно так же вел себя тот придурок из Родена. Не сумел поставить на место равного себе и переключился на меня.

От воспоминаний об моем позорном увольнении к вискам приливает гнев. Фу. Какие же они трусы. Слабохарактерные чмо, как правильно выразился Данил.

— Во-первых, не тыкайте мне, — цежу я, от возмущения подаваясь вперед. — Я вижу вас во второй раз в жизни. Во-вторых, что вам мешало вызвать полицию, когда Костя был здесь? Вот на него бы и натравили, вместо того, чтобы угрожать мне. В-третьих, сестра сказала, что предлагала вам написать заявление, но вы отказались. А что так? Вы только с женщинами такой смелый?

Насупившись, мужик бормочет что-то неразборчивое и переминается с ноги на ногу. Я удерживаю его взгляд пару секунд, после чего демонстративно захлопываю дверь перед его носом.