Онлайн книга «Строго 18+»
|
По запросу «Лебедев Данил интервью Кузнец» выпадает сразу несколько ссылок. Ткнув в первую попавшуюся, я в изумлении округляю глаза. За месяц с небольшим видео набрало больше миллиона просмотров. На экране — уютная студия в стиле лофт. Катрин Кузнец, на интервью к которой с недавнего времени мечтают попасть медийные личности, сидит в кресле напротив Данила. Моё сердце невольно спотыкается, когда камера берёт его крупным планом. В тёмном свитере и джинсах он выглядит невероятно привлекательным. Самая настоящая звезда. «Данил, добро пожаловать, — в своей фирменной тональности вступает Катрин. — Ты — один из самых востребованных комиков страны, задействованных, пожалуй, во всех популярных проектах, как в интернете, так и на телевидении: «А что случилось потом?», «Юмор-баттл», «Звёздная порка», «Сушки». Твой юмор часто называют циничным и жёстким. Скажи, не боишься ли ты, что в погоне захлёсткой шуткой можно перейти грань и ранить человека?» «Если комики будут писать свои тексты из опаски ранить людей, — Данил пожимает плечами, будто не рассматривает для себя такой вариант, — юмор как жанр станет очень скучным и в дальнейшем перестанет существовать. Строгая мораль всегда несла смерть искусству. Я не отношусь к юмору как к оружию против людей. Для меня это средство для самоиронии и возможность от души посмеяться». «Но если твой юмор всё же кого-то задевает? Как быть в этом случае?» Губы Данила трогает ироничная улыбка. «Как вариант, не приходить на мои стендапы. Шутка — это ведь своего рода прожектор. Если то, что подсвечено, так сильно не нравится — едва ли это повод злиться на световика. Это скорее причина рассмотреть дефект поближе». «Глубоко, — улыбается Кузнец. — А лично для тебя где проходит грань между смешной провокацией и просто хамством?» «Разница в намерении. Хамство — это желание унизить, утвердиться за счёт другого. Провокация призывает посмеяться над вещами, которым мы порой придаём слишком много значимости. Деньги, статус, желание быть лучшими из лучших. В этом смысле общество сильно на нас давит. Смех и самоирония — это лучшее противоядие. Если ты готов публично посмеяться над собой — ты становишься практически неуязвимым». Данил не соврал, сказав, что много времени в интервью посвящено его творчеству. Он рассказывает Катрин и о страхе сцены, который, по его признанию, накатывает на него время от времени, о том, как рождаются шутки. Я глотаю каждое его слово, возмещая информационный разрыв длиной в год. Мне нравится, как он держится и как отвечает: не пытаясь казаться лучше, чем есть, вдумчиво, без сценической бравады. «Ты часто шутишь про отношения, — продолжает Кузнец, перелистывая блокнот. — Про нелепые свидания, про абсурдность расставаний. А ты сам веришь в любовь? Она существует для тебя вне сатирических зарисовок?» Я невольно подбираюсь от такого вопроса. Данил смотрит мимо камеры, в его глазах пляшут тени. «Да, я верю, — произносит он после длинной паузы. — Правда не в ту, которую описывают в популярных интернет-пабликах. Я считаю, что настоящая любовь часто бывает неудобной. Приходит, когда не ждёшь, выглядит не так, как представляешь, и требует огромной честности. В первую очередь с собой». «И ты обладаешь такой честностью?» Данил улыбается, но в этой улыбке нет и толики веселья, отчего моё сердце молотит на износ. |