Книга Искатель 16, страница 102 – Сергей Шиленко

Я обернулся. Клевер!

Её пальцы, тонкие и изящные, сжались на моей руке с силой бывалого воина, не оставляя сомнений в намерениях. Аромат духов, что-то сладкое, вроде мёда и полевых цветов, но с едва уловимой пряной ноткой мускуса и корицы, ударил в голову, как крепкое выдержанное вино. Она ничего не сказала, лишь одарила меня лукавой, откровенно игривой улыбкой, в которой плясали такие черти, что им позавидовали бы заправские демоны. В уголках её глаз собрались лучики мелких морщинок, отметины весёлого нрава, а не возраста. Эта улыбка не обещала, а гарантировала всё и сразу, и, чёрт возьми, я понял, что готов, более чем готов отложить тихие семейные посиделки ради исполнения этого немого договора.

Кунида потянула меня за собой вглубь туннеля, и я пошёл, даже не думая сопротивляться, ведомый, как бык на верёвке, но испытывая при этом странное, почти мальчишеское предвкушение. Едва успел обернуться и виноватым извиняющимся взглядом попросить у Лили «увольнительную». Та лишь усмехнулась, и её губы сложились в беззвучное «иди».В глазах не мелькнуло ни тени ревности или упрёка, только понимание и капля одобрительной насмешки, мол, иди, расслабься, герой. Эта молчаливая женская солидарность, это спокойное принятие моей… полигамности, обезоруживало и подстёгивало одновременно, снимая последние крохи внутреннего напряжения.

Клевер втащила меня в свою комнату, настоящее уютное гнёздышко, заставленное полками с сушёными травами, странными кристаллами и плетёными корзинками. Здесь пахло не просто ею, а её сутью: смесью луговых цветов, древесной смолы от полок и чего-то неуловимо-сладкого, домашнего, жизнью, не скованной условностями.

— Ну что, красавчик, — промурлыкала она, ловко закрыв за нами дверь деревянным засовом и тут же прижимаясь ко мне всем телом, от грудных мягкостей до бёдер. Её умопомрачительные изгибы, казалось, были созданы высшими силами специально, чтобы идеально, как пазл, совпадать с моими. — С моей милой Розой ты вёл себя нежно и романтично, как трубадур из старой баллады. А как насчёт того, чтобы теперь показать мне, старой грешнице, настоящую стать?

Я шумно сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. В этом вся Клевер: никаких намёков, полутонов, томных взглядов, прямолинейная, как удар боевого молота по шлему, и такая же опьяняющая, сметающая все барьеры. В её словах звучало приглашение на пир, где главное блюдо — она сама.

— Я скучал, — только и смог выпалить я, и мои слова прозвучали глупо и банально в этой наэлектризованной тишине. Но что ещё можно сказать?

— А я-то как скучала! — хихикнула она, и в этом звуке слышалось обещание долгой насыщенной ночи. Притянув мою голову к себе с силой, которой я не ожидал от её хрупкого телосложения, Клевер впилась в губы жадным, безраздельно страстным поцелуем. Её язык, уверенный, опытный, мгновенно скользнул внутрь, дразня, исследуя, безоговорочно завоёвывая.

Я в долгу не остался, ответив без промедления, руки сами легли на её тело, вспоминая каждый знакомый изгиб, каждую ложбинку. Тонкая, почти осиная талия, которая так неправдоподобно, так соблазнительно перетекала в широкие, упругие, совершенные бёдра. Мои ладони прошлись по её спине, очертили округлые, налитые соком груди, снова вернулись к талии, задержались на ней, и наконец сжали невероятную, просто божественную задницу. Она выдохнула мне в рот горячийстон, подаваясь навстречу моим пальцам.