Книга Искатель 16, страница 101 – Сергей Шиленко

В ответ на мои слова о море я почувствовал под ладонью отчётливый толчок, усмехнулся и посмотрел на Розу.

— Видишь? Наша дочурка тоже за морской бриз!

Я говорил то, что чувствовал сам. Как же мне это всё надоело! Вся эта грызня, битвы, политика…

— Знаешь, Роза, я до чёртиков устал от запаха крови и стали, — вырвалось у меня. — Устал от того, что мой Глаз Истиныищет не красоту пейзажа, а уязвимости и угрозы. Все эти сражения — вынужденная мера, а настоящая мечта… она вот такая: просто идти по дороге, смотреть по сторонам и знать, что твоя семья рядом, в безопасности, и показывать вам весь мир, какой он есть.

Говоря так, чувствовал, что и сам начинаю верить, что когда-нибудь так и будет, что этот бесконечный бой за выживание закончится, и мы сможем просто жить.

Убаюканная моим голосом, теплом очага и переживаниями долгого дня, Роза слушала, кивая всё медленнее и медленнее. Вскоре её веки начали слипаться. Я видел, как она борется со сном, не желая упускать ни слова, но усталость брала своё. В какой-то момент её голова сама собой склонилась и мягко опустилась мне на колени, дыхание стало глубоким и ровным. Уснула.

Во сне её лицо выглядело умиротворённым и по-детски беззащитным. Улыбка застыла на губах, длинные белые уши чуть подрагивали в такт дыханию. Я несколько минут сидел абсолютно неподвижно, боясь её разбудить, просто смотрел на неё, на отблески огня в рыжих волосах и чувствовал, как внутри разливается абсолютное всепоглощающее спокойствие. Ради таких моментов стоило жить и стоило сражаться.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, я приподнял её голову и подложил под неё самую мягкую подушку, потом нашёл лёгкий шерстяной плед и бережно укрыл. Роза что-то пробормотала во сне и уютнее свернулась калачиком, насколько это позволял живот.

Я постоял ещё секунду, глядя на неё, и тихо, стараясь не скрипнуть половицами, вышел из комнаты.

Возвращаясь к остальным, уносил с собой глубоко в сердце тепло этого вечера. Этот так быстро промелькнувший тихий час принадлежал только нам троим, мне, Розе и нашей маленькой, но уже такой характерной чемпионке.

Я, прислонившись к прохладному камню стены, с улыбкой наблюдал за идиллией: Лили, устроившись в мягком кресле, читала Петру книжку про отважного рыцаря и дракона. Мой сын с безграничным обожанием смотрел на свою старшую сестру… Хотя, чёрт побери, здесь она считалась, кажется, его тётей. На Валиноре родственные связи напоминали запутанный клубок, в котором без пол-литра и блокнота не разберёшься. Но глядя на них, на эту тихую уютную сцену в мягком свете магических светильников, я чувствовал, как внутри разливается тягуче-сладкий покой. В комнате пахло старыми книгами, тёплым молоком и миром. Настоящим миром.

В груди дрогнуло от нежности к моей зайке. Каждый раз одно и то же: я ловил себя на мысли, что готов разорвать в клочья любого, кто посмеет косо глянуть на моих женщин.

Уже шагнул было к ним, чтобы присоединиться к этому островку семейного счастья, вдохнуть покой и зарядиться им, как вдруг мою правую руку перехватила цепкая ладонь. Я вздрогнул, но не от неожиданности, а от знакомого электрического разряда, пробежавшего от запястья до самого плеча, будто по нервам ударили током. В одну секунду состояние пасторального покоя вытеснило тугое, как пружина, предвкушение бури. Всё внутри натянулось, как тетива.