Книга Дочь врага. Невинность в расплату, страница 26 – Кэтрин Рамс

Красота бывает разной. Красива может быть как и полная девушка, так и очень худая. Да и я считаю, что не это самое важное, главное то, что есть ли внутри нас свет.

— Мужчинам нравятся округлые формы, — коротко отвечает он.

— Мужчинам? А тебе? Какие нравятся тебе?

Меня очень интересует данный вопрос. Я хочу услышать, что я ему нравлюсь, иначе почему он приказал мне быть его женщиной. Значит не считает меня страшной.

— Ложись спать, у меня завтра много дел, — произносит он грубым тоном и все же отводит глаза.

— Может все-таки поспим на разных диванах? — переспрашиваю я, надеясь на то, что он согласится. — А то ударишься ещё о мои кости…

— Ты умеешь язвить? Мне нравится, — произносит он с усмешкой и откидывает одеяло в сторону. — Иди ко мне.

В глаза бросается его оголенные ноги, чёрные боксеры, в которых виден достаточно большой бугор и он сильно привлекает на себя внимание.

— Ты спишь в майке? — спрашиваю я, для того, чтобы немного отвлечься от того, что увидела.

— У меня небольшая рана, она перевязана, но иногда кровит.

Ох! Так все плохо?Ему бы в больницу, если она кровит, но видимо он не из тех, кто позволяет ему помогать.

Я тяжело вздыхаю, подхожу к кровати и ложусь на самый краешек, чувствуя себя при этом максимально неловко.

Я с мужчиной в одной постели. Немыслимо!

— Спокойной ночи, Камиль… — шепчу я, отворачиваясь от него спиной, чтобы не иметь желания любоваться его опасной красотой.

Вздрагиваю, когда он накрывает меня тонким одеялом.

— Тебе не холодно? — интересуется он спустя минуту молчания.

На самом деле прохладно, потому что он открыл окна и в комнату дует холодный ветер. Я обычно все закрываю, потому что чуть, что, то сразу начинаю болеть.

— Немного, но я согреюсь… — говорю я, чувствуя, как мои ноги заледенели.

Неожиданно Камиль заключает меня в свои крепкие объятия, но, чтобы не упираться своим членом мне прямо в задницу, он подкладывает между нами одеяло. Однако это все равно для меня очень интимный момент.

О, господи! Мы с ним в постели и он меня обнимет.

— Со мной тебе будет тепло, — шепчет он так тихо, что мне приходится вслушиваться. — Всегда.

Камиль.

Я смотрю на полуголую женщину, которая лежит в отключке, рядом на столе валяется использованный шприц, кровавые бинты и пустая бутылка водки.

У этой суки, что называется моей матерю, начала гнить кожа, что воняет на всю однокомнатную квартиру, которая больше напоминает свалку.

Отвратительное зрелище и место.

На мое плечо опускается маленькая женская ручка и я не успеваю улыбнуться и посмотреть на лицо моего ангела, как картинка резко меняется.

В нос ударяет терпкий запах помойного ведра, только уже не такой отвратительный как в нашей квартире.

По телу вновь табуном проносятся мерзкие мурашки.

Я захожу в душный подвал и вижу старые, обшарпанные стены, которые наводят панику, пол в огромных дырках, а ближе к маленькому окошку, стоит односпальная кровать, на которой лежит испачканный в крови матрас. Наручники валяются рядом.

Меня же пробирает липким холодом до самых костей.

Она была здесь. Я знаю. Я чувствую это. Сквозь отправительниц запах, я улавливаю легкий аромат цветочных духов.

На стене же рядом с кроватью нацарапаны сердечки, точно такие же, как и в нашей квартире.

Мое сердце начинает вновь кровоточить, отдаваясь болью от чего-то прямо в бок.