Книга Девочка, подчиняйся! Отец подруги, страница 51 – Кэтрин Рамс

— Ты сегодня очень красивая, Мирослава, —неожиданно шепчет, касаясь пальцами моей щеки. — От тебя просто невозможно глаз отвести, а я и не хочу.

Другая его рука уже овивает мою талию и притягивает ближе к пылающему жару, огромному телу.

— Стойте… — вздрагиваю от его прикосновений и теряю все разумные мысли. — Я не хочу быть вашей любовницей… У вас жена…

Для меня это огромное препятствие. Даже в мыслях не предполагаю быть разлучницей. Эта жизнь не для меня. Я любви настоящей хочу, чтобы до клятв в церкви, чтобы до последнего вздоха…

— Глупенькая девочка. Красивая и характерная. Думаешь осилишь быть моей любовницей? — вновь на его привлекательных губах появляется усмешка. — Все не так просто, как тебе могло показаться. И жена здесь не при чем.

Он наклоняется ко мне, словно вот-вот поцелует, но я упираюсь руками о его стальную грудь, не позволяя произойти очередной ошибке.

— Я не понимаю вас…

— Все зависит только от моего желания, милая, — произносит мужчина цинично. — Если я приму решение сделать тебя своей, то тебе ничего не поможет, ты станешь той, кем я захочу, чтобы ты была. Не ты здесь решаешь.

Нет, он неправ! Я могу отказать, могу даже сейчас влепить ему пощечину и с гордо поднятой головой уйти, только ноги, словно к земле приросли. Меня постоянно с ним что-то незримое удерживает, сердце к нему хочет, но разум сопротивляется.

— Даже, если вы захотите, этому никогда не бывать, у меня есть принципы…

Не спать с женатыми.

Моя мама допускала такие ошибки, у меня остались воспоминания из далекого детства, как к нам домой приходила как-то женщина и хотела за своего мужа покалечить мою гулящую маму.

Я уже тогда поняла, что такие отношения неправильны. Я не хочу быть Светой, чтобы не покончить по итогу с жизнью от того, что ничего не получилось.

— О своих принципах ты сразу забудешь, как мой член окажется в тебе, — говорит мужчина самоуверенно. — Не дразни меня, девчонка. Не обещай того, в чем не уверенна.

Мне не в силах понять его поведения. Что так сильно его во мне задевает, что его чуть ли не трясёт от желания и злости рядом со мной.

Я для него как красная тряпка для итак разъяренного быка.

— Вы наверное много выпили, иначе бы не говорили мне подобные вещи…

Я видела, как он налегал на крепкий алкоголь, а когда человек нетрезв, то он может делать то, что никогда бы не сделал.

— Да, я выпил, но как видишь все ещё держу себя в руках, хотя мог бы уже трахать тебя в ближайшей комнате, — произносит с очередной усмешкой.

— Вячеслав Григорович, я…

Резко замолкаю, потому что его рука на моей талии сильнее ее сжимает.

— Я мечтаю о том, чтобы ты называла меня по имени и перестала выкать, — говорит с раздражением. — Мира, лучше уходи, пока у меня не сорвало крышу и тогда я на тебе живого места не оставлю.

Говорит уходи, а сам продолжает держать! Как это понимать?

— Вы не даёте мне пройти, — говорю очевидную вещь.

— Ты не просила, — хмыкает он и теперь уже отпускает меня и даже отступает на один шаг.

Он хочет ещё что-то сказать, но мы оба слышим стук не одних пар каблуков, а затем до нас доносятся знакомые женские голоса, которые все ближе к нам.

— Блять, я чего только не испробовала,девочки! — слышится звонкий голос жены Полянского и я отступаю подальше. — На днях даже напоить пыталась, так он напился и из дома уехал, наверное к очередной шалаве! И что мне делать с этим ребёнком, который…