Книга Моя будешь, страница 34 – Мари Скай

Дамир... Я пыталась выкинуть его из головы, но ревность и любовь переплетались в тугой клубок, не давая покоя. Что-то всё же давало иллюзию спокойствия — свобода от лжи? Или, может, страх, что он найдёт меня, догонит и заставит столкнуться лицом к лицу с правдой? Я не знала, но эта тревога шевелилась внутри, как змея.

Жажда начала мучить меня — горло пересохло от волнения и слез, которые я сдерживала весь день. Я решила сходить в вагон-ресторан за бутылкой воды, чтобы успокоить нервы. Встала с сиденья, поправила своё лёгкое платье, которое облепляло тело после долгого дня, и подошла к двери купе. Рука легла на ручку, я повернула её, потянула на себя... и замерла на пороге, сердце ухнуло в пятки.

Там, в коридоре, стоял он — Дамир, мой муж, с лицом, искажённым отчаянием и неугасшим желанием, которое я знала так хорошо. Его глаза, тёмные и полные боли, впились в меня, а губы шевельнулись, шепот сорвался:

— Алия… — Он шагнул ближе, и воздух между нами сгустился, наполненный воспоминаниями.

Мой мир перевернулся в этот момент. Что делать? Бежать обратно в купе и запереться? Или слушать его, дать шанс словам, которые могли бы всё объяснить? Его присутствие жгло, как огонь. Я не могла пошевелиться, ноги приросли к полу, а сердце колотилось так громко, что заглушало стук колёс.

Дамир был здесь, на этом поезде, и теперь всё зависело от меня.

Я стояла как вкопанная, сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а ноги отказывались двигаться. Дамир не дал мне шанса на раздумья — его сильная рука мягко, но настойчиво взяла меня за запястье, потянула внутрь купе. Дверь с тихим щелчком закрыласьза нами, отрезая от остального мира, от шума поезда и любопытных глаз. Мы остались вдвоём в этом тесном пространстве, где воздух казался густым от напряжения и невысказанных слов. Я почувствовала его тепло, его запах — тот самый, что всегда сводил меня с ума.

Он стоял близко, слишком близко, его дыхание касалось моей щеки, а глаза — тёмные, полные смеси злости и облегчения — сверлили меня.

— Далеко ли собралась, женушка? — произнёс он низким голосом, в котором сквозила горечь, но и нотка нежности, словно он одновременно хотел отругать меня и прижать к груди. Его рука всё ещё держала мою, пальцы сжались крепче, не давая ускользнуть, а свободной рукой он коснулся моей щеки, большим пальцем нежно провёл по губам, заставляя вспомнить, как эти губы целовали меня везде.

Я задрожала, не от холода — от его близости, от воспоминаний о наших страстных слияниях. Злость в его глазах пугала, но радость от того, что он нашёл меня, что не отпустил, будила во мне ответное желание.

— Дамир... как ты здесь оказался? — вырвалось у меня, голос дрожал, а тело предательски тянулось к нему, несмотря на обиду, несмотря на Камилу. Что теперь? Бежать? Или дать ему шанс объяснить? Поезд мчался вперёд, а в купе № 3 вагона № 7 время словно остановилось, зависнув между гневом и любовью.

Я стояла, прижатая к двери купе, его рука всё ещё сжимала мою, а другая скользила по моей шее, вызывая мурашки по коже. Дамир вздохнул глубоко, его грудь поднялась и опустилась, а глаза смягчились на миг, прежде чем он произнёс:

— Нам надо поговорить, Алия. Ты сбежала и даже не сказала почему это делаешь. — он был вполне себе спокоен.