Книга Мой горячий препод уголовного права, страница 6 – Мари Скай

— Расслабься, — его голос был густым, как мед, но в нем звучал приказ. Его ладони легли на мои ягодицы, сжимая, массируя, растягивая, а затем резко шлепнули — один раз, звонко. Я вскрикнула от неожиданности, и жгучая волна боли-удовольствия разлилась по низу живота, заставляя все внутри сжаться.

— Алекс… — попыталась я протестовать, но голос сорвался на стон, когда его губы коснулись чувствительной кожи у самого основания позвоночника. Он целовал, кусал, оставляя влажные, горячие следы, спускаясь все ниже, пока его дыхание не стало обжигать самое сокровенное место.

Он раздвинул меня пальцами, обнажив всю мою мягкость, мою влажность его взгляду. Я сгорала от стыда и невыносимого возбуждения, пыталась закрыться, но его руки крепко держали мои бедра.

— Не прячься, — сказал он, и его язык — плоский, горячий, невероятно точный — провел снизу вверх по всей моей щели, собрав влагу, которую я сама уже не контролировала. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в ткань дивана.

Второй раунд не был яростной битвой, как первый. Это была медленная, нарочитая пытка наслаждением. Он не спешил. Его язык изучал каждую складку, кружил вокруг входа, заставляя меня сходить с ума от ожидания, а затем снова уходил выше, к клитору, играя с ним то ласково, то с жестким, вибрирующим нажимом.

— Пожалуйста… — выла я, извиваясь под ним, уже не в силах выносить это бесконечное, изощренное мучение. Мои бедра сами искали контакта, но он удерживал меня неподвижно, полностью контролируя темп и глубину.

— Пожалуйста, что? — он оторвался, и его губы блестели в темноте. Я почувствовала, как на место языка легло что-то твердое и прохладное. Он провел наконечником своего члена туда, где только что был его язык, дразня растянутый, пульсирующий вход.

— Войди в меня. Сейчас же, — прошипела я, теряя последние остатки стыда.

— Скажи, как сильно ты этого хочешь.

— Я хочу твой член внутри себя. Пожалуйста. Я не могубольше ждать.

Он издал низкий, одобрительный звук и вошел. Не резко, как в первый раз, а медленно, неумолимо, растягивая меня, заставляя почувствовать каждый сантиметр своей твердой длины и толщины. Когда он уперся до самого предела, мы оба замерли, задыхаясь.

А потом он начал двигаться. Глубоко, размеренно, с мерзкой, сладострастной медлительностью. Каждое движение таза было выверенным ударом по всем тем точкам, что сводили меня с ума. Одной рукой он держал меня за бедро, другой дотянулся вперед, под мое тело, и его пальцы снова нашли мой клитор, уже гиперчувствительный, и принялись тереть его в такт своим толчкам.

Двойная стимуляция была невыносимой. Я была разорвана между двумя источниками безумия — глубоким, заполняющим движением внутри и точной, жестокой лаской снаружи. Мои стоны превратились в сплошной, бессвязный вопль, прерываемый судорожными вздохами. Он наклонялся ко мне, целовал плечо, шею, прикусывая мочку уха.

— Чувствуешь? — хрипел он в такт каждому мощному толчку. — Чувствуешь, как глубоко? Это все твое. Только твое.

Мир сузился до этой точки соединения, до звука наших тел, до его голоса и все нарастающей дрожи в его движениях. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, готовясь к новому падению. Но он словно чувствовал это.

— Нет, — прошептал он, замедляясь. — Не сейчас. Еще нет.

Он вытащил себя из меня почти полностью. Я застонала от разочарования, но он уже переворачивал меня на спину. Мои ноги сами собой обвились вокруг его талии, когда он снова вошел, теперь глядя мне прямо в глаза. Его лицо было искажено гримасой наслаждения, на лбу блестел пот. Этот угол был еще глубже, еще безжалостнее.