Книга Мой горячий препод уголовного права, страница 15 – Мари Скай

И в этом был наркотик. Страшный, запретный, разрушительный.

Лифт дернулся, выводя меня на тихий, пустой этаж библиотеки. Я прошла мимо стеллажей, не видя названий книг. В голове, словно на заезженной пластинке, крутился новый, ещё более острый вопрос, выросший из первого:

“А что, если он найдёт мне замену?”

Ведь так и бывает, правда? Одержимость проходит. Новизна стирается. Он сам сказал — другие были «удобными». А я… Я что, неудобная? Я сопротивляюсь. Я пытаюсь убежать. Может, это лишь продлевает интерес? Игрушка, которая пищит,когда её сжимаешь слишком сильно.

Представила на миг: зайти на лекцию, а он смотрит сквозь меня. Холодно, равнодушно. Как на пустое место. А через пару рядов будет сидеть другая. Новая. С блестящими глазами и без этого груза стыда и страха. И он будет смотреть на неё “так же, как на меня сегодня”. Тем же взглядом хищника, нашедшего свежий след.

От этой картинки внутри всё оборвалось. Не ревность. Нет. Нечто более примитивное и ужасное. “Паника”. Паника наркомана, у которого забирают дозу. Паника той самой дикой твари, которую он выпустил на волю, а теперь может запереть обратно, оставив её скулить у закрытой двери.

Я упёрлась лбом в холодное стекло окна в конце коридора. Город кипел внизу своей жизнью, нормальной, размеренной. А я стояла здесь, с растянутой блузкой и пустотой вместо трусиков, с телом, которое ещё помнило каждый его толчок, и с душой, которая уже боялась потерять то, чему только что отчаянно сопротивлялась.

“Что я буду делать?”

Ответа не было. Была только леденящая, унизительная правда: я уже не могу представить, как он перестанет смотреть на меня. Как его руки перестанут оставлять на моей коже синяки-напоминания. Эта порочная связь, этот опасный танец стал моим воздухом. И мысль о том, что он может отнять его, повернуться к кому-то другому, была невыносимее любого стыда, любого страха.

Он сказал: «Мы не закончили». И я, затаив дыхание в пустом коридоре, поймала себя на том, что жду следующей лекции. Как заключённый, ждущий встречи с палачом, потому что только в его руках — и жизнь, и смерть, и смысл.

Я была в ловушке. И худшее было в том, что часть меня уже не хотела вырываться.

Прошла неделя. Семь дней, прожитых в странном, раздвоенном состоянии. Днем — обычная студентка, зубрящая конспекты, смеющаяся с подругами в столовой. Ночью и в перерывах между парами — его. Его молчаливая, не знающая пощады собственность.

Он находил меня везде. Наш танец был лишен нежности, но полон невероятного, животного накала. Каждая встреча была вызовом, игрой на грани, которую он всегда вел к одному финалу — моей полной капитуляции.

Второе наше нарушение приличий случилось в библиотеке, в дальнем углу между стеллажами с архивными диссертациями. Он прижал меня лицом к холодным корешкам книг, одной рукой закрывая мне рот, другой задирая юбку. Было тихо, пахло пылью и старыми чернилами. Он вошел сзади, грубо, почти без прелюдии, заглушая мои стоны в свою ладонь. Каждый его толчок сотрясал полки, и я в ужасе смотрела, как рядом танцуют от вибрации толстые тома по уголовному праву. Он шептал на ухо не юридические термины, а грязные, точные слова, описывающие то, что он со мной делал, и доводил до тихого, сдавленного оргазма, пока я кусала его пальцы, чтобы не закричать.