Книга Мать велела герань не поливать, страница 73 – Таша Муляр

Они действительно вошли, но уже молчали. Прошли вперед и расположились рядом с женщиной, которая смотрит на него всю дорогу. Он пару раз встретился с ней взглядами, смутился, что-то такое знакомое было в ее взгляде – так на него смотрела его Нина. Как так? Трудно описать словами волшебство взгляда. На одного посмотришь – и ничего, словно нет человека. Другой, напротив, так смотрит, что внутри все переворачивается, и ты точно знаешь, что нужен и что любят. У Нины были обычные серые глаза и внешность, со стороны казалось, что не красавица. Но когда жена на него смотрела, в ее глазах отражался он настоящий, такой, каким был внутри себя. Видела насквозь, любила целиком, и этот взгляд невозможно забыть. И тут глаза этой женщины в электричке. Как такое может быть? Ведь они не знакомы, она совсем не похожа на Нину, а взгляд… что-то в нем так напоминает супругу.

Что-то случилось там, где сели эти новые пассажиры. Женщина с удивительными глазами встала. Было видно, что она разговаривает с тем грузным мужчиной, расстроенная, что-то объясняет, оглядывается, ища помощи. Растерянный взгляд опять обратился к нему, он даже хотел встать и идти на помощь, но резко остановил самого себя: «Стой. Тебе показалось. Никто не поймет рыцарских порывов, да и не требуется никому твоя помощь». Григорий Константинович отвернулся к окну и продолжил думать про внучек и клубнику.

Ставшая несчастливой обладательницей несмываемых пятен на новом платье, Надежда Семеновна еще больше ушла в собственные мысли и рассуждения о несправедливости судьбы. Ну почему муж не с ней? Почему хороших людей забирают так рано, а так себе людишки живут долго и счастливо? Она посмотрела на соседей. Шаурма закончилась. Женщина отдала свой пакетик с салфетками и остатками жирного соуса мужу, тот запихнул оба в пространство между лавочкой и стеной, абсолютно не смущаясь присутствием Надежды Семеновны. Она хотела возмутиться, но передумала. «Нет смысла. Я их не переделаю». Затем нашла взглядом того мужчину, попыталась рассмотреть его внимательнее. «Видно, что аккуратный и умный, одет со вкусом, за собой следит. Вон как волосы уложены». – Было видно только голову и плечи. Остальное пришлось дофантазировать. Видимо почувствовав взгляд, он обернулся и тоже посмотрел ей в глаза. Надежда Семеновна не стала отворачиваться. Выдержала, как ей показалось, заинтересованный взгляд. И даже попыталась улыбнуться в ответ. Потом все-таки смутилась и отвернулась. «Вот еще придумала сама себе. Как молодая, сижу в гляделки играю. А мужчина интересный. Может познакомимся? Только мужа схоронила, остановись, Надя! Вдруг он ко мне подойдет? Неужели я могу еще нравиться? Глупости какие! Нет, а вдруг! Что тогда сказать?» – Мысли проносились в голове со скоростью, которой мог бы позавидовать современный процессор, противоречили друг другу, вели диалог, спорили и уговаривали.

– Следующая остановка «Москва третья», – объявили по радио.

«Господи, чуть не проехала!» – Надежда Семеновна резко встала и начала аккуратно пробираться мимо закончивших жевать соседей. На выход можно было повернуть налево – это более короткий путь. Однако она свернула направо, чтобы пройти мимо седовласого мужчины и получше его разглядеть.

Вот и почти Москва. Георгий Константинович начал потихоньку собираться на выход. Еще одну станцию осталось проехать. Он на самом Ярославском вокзале выходит. Москва третья – предыдущая. Он выдвинул из-под сиденья корзину с клубникой, встал, чтобы снять с верхней полки рюкзак. Тот получился объемным и еле уместился на той полке. Он вез с дачи постельное белье в стирку. Там машинки не было, стирать неудобно, а он любил, чтобы все было чисто и аккуратно. Это, кстати, еще один пункт, по которому Георгий расходился с Ларисой Петровной. Та была неряхой и лентяйкой: участок неухоженный, по всем заборам давно забытый мусор свален, в дом вообще зайти страшно.