Книга Мать велела герань не поливать, страница 64 – Таша Муляр

Он даже не выходил. Сидел в спальне и чем-то занимался. Иногда Вера слышала, как муж говорит по телефону своим совсем обычным голосом. Она уже и не помнила, когда он вот так просто говорил с ней. Ей нравился его голос: низкий, бархатный и какой-то «отеческий» – в ее собственном понимании. Она по-прежнему дорисовывала себе образ отца, примеряя его на очередного мужа.

– Как, ну как я так могла вляпаться еще раз? – терзалась вопросами Вера.

Когда она в детстве проказничала и не слушала маму, та наказывала ее тишиной: могла не разговаривать с дочерью неделю, а то и больше, пока Вера не принимала позицию матери и не шла с ней мириться сама. Конечно, не с раннего детства. То время Вера вообще помнила плохо. Ее часто отправляли к бабушке, а мама оставалась одна. Наверное, пыталась устроить личную жизнь, как поняла Вера, став чуть старше. Мать замуж больше так и не вышла. Сказала, что такого, как Верин отец, ей не встретить, а быть с кем-то еще она не хочет. Так женщины и жили самостоятельно до замужеств дочери, пока она опять не уходила от матери к мужу.

Теперь Верин муж воспитывал жену ненавистной ей тишиной. Если его что-то не устраивало, он просто замыкался в себе, меняясь в лице. В подобные моменты она не узнавала его и боялась. Не знала, как себя вести и что сделать, чтобы муж снова стал тем, кого она выбрала и полюбила. Они и так мало разговаривали. Супружеская жизнь постепенно превратилась в соседство.

– Ну что? Что со мной не так? – Вера зашла в ванную комнату и разглядывала в зеркале припухшее от слез лицо и покрасневшие глаза. Последние месяцы слезы были ее постоянными спутниками. Она не любила их. Ей казалось, что плакать – это удел маленьких девочек. А тут взрослая тетка и ревет белугой, сама себя не может остановить.

– Ну не идет он на разговор, что же мне делать? – в очередной раз задала она себе все тот же вопрос, отчего ей так стало себя жалко, что слезы полились с новой силой, будто кто-то дал им добро.

* * *

Вечеринка была в самом разгаре. Пока подруги делились свежими и не очень новостями – все-таки три месяца вместе не встречались, – все как-то и забыли, с чего начались посиделки. Принесли закуски, шампанское, Лариса с Любой уже пошли танцевать, а Вера с Лизой сидели за столом, каждая в своем телефоне. Вера просматривала, нет ли уведомлений от Сержа. Они накануне кое о чем договорились, он должен был решить вопрос и поделиться с ней результатом. Она изрядно волновалась об исходе столь важного для них обоих дела.

Из соседнего зала тянуло ароматами кальяна, от запаха мангала у всех присутствующих разыгрался аппетит, и женщины заказали горячее. Подошли раскрасневшиеся Лариса и Люба, выбрали на всех шашлык, подняли по бокалу и снова ушли танцевать к своим вновь обретенным партнерам.

– Вер, ну так что у тебя там с этим, как ты сказала? Сержем? Что за имя? Он француз? – Лиза, вспомнив о подруге, оторвалась от экрана мобильного и буквально засыпала Веру вопросами.

– Да, ладно, Лиз, не так уж это и интересно, – задумчиво ответила Вера. Она в первый раз за все годы встреч с девчонками чувствовала себя некомфортно. Ей почему-то показалось, что никого из них реально не интересуют ни она сама, ни ее Серж. Каждый занят собой, пришел сюда с собственной целью, и до других ему дела нет. Так зачем они собираются? Разве не чтобы рассказать о новостях, поддержать друг друга, порадоваться за подруг, поделиться печалями? Хотя какие обсуждения радостей и печалей могут быть в такой обстановке? Верно Серж говорил, отпуская ее на этот праздник, что не понимает цели подобных встреч между семейными женщинами или мужчинами. Она-то еще поспорила, мол, мы же много лет дружим и встречаемся, не можем друг без друга, скучаем. А тут Вера тонко почувствовала это отчуждение. Все мысли были дома, она скучала по Сержу, ей не хотелось тут сидеть, более того, танцевать и уж точно выпивать. Что с ней происходит? Она меняется или, напротив, стала проявляться та самая, настоящая Вера, которая спала где-то глубоко внутри в ожидании своего мужчины.