Книга Игры с небом. История про любовь, которая к каждому приходит своим путем, страница 76 – Таша Муляр

– Миша, зачем нам сейчас на ремонт тратиться? Нам же лучше на дом копить или на участок, чтобы потом своё жильё тут купить. У нас у обоих в Лисках работа, у тебя – родители, мать совсем уже старенькая, сестра с маленьким ребёнком и без мужа, ты им нужен. А у меня – мои ученицы, Настасья Семёновна, да и не хочу я в Москве жить, я же тебе не раз говорила.

– Тонечка, ну что ты кипятишься? – Миша подошёл к ней, повернул к себе лицом, глядя в глаза. – Всё будет так, как ты хочешь, я выучусь, это же заочный – буду ездить только на сессии, заодно потихоньку сам ремонт тебе сделаю, обои поменяю, потолки побелю, освежу, так сказать. Чем мне там ещё заниматься одному без тебя? Потом решишь, может, ты её сдашь кому, а может, обменяем на дом тут, в Лисках. Отремонтированную и обменять легче будет.

Миша уехал. Его не было очень долго, почти три месяца. Вот уж и сессия прошла, а его всё нет. Тоня поехать в Москву не могла. На работе был аврал, она была необходима начальству. Ходила на почту, звонила ему почти каждый день, после работы или утром. Трубку он брал редко, отшучивался, говорил, мол, приезжай, мне грустно без тебя.

– Бабушка, что-то мне не нравится, что Миша не возвращается, – пожаловалась она как-то Настасье. – Что же мне делать? Нехорошо, наверное, что я будущего мужа одного оставила.

– Деточка, ты же видишь, что я про этого Мишу вообще молчу. Не хочу я вмешиваться. Не моё это дело. – Настасья, вопреки обыкновению, не хотела поддерживать разговор.

– Бабуля, постой! Ну как же – не твоё? У кого мне ещё спросить? Нет ведь у меня никого! – Тоня стояла посреди кухни в растерянности. – Ты же сама мне сказала, что будет у меня всё – и ребёнок, и семья. Вот я и пытаюсь, но что-то не так выходит. Чувствую, что не так, а понять не могу.

– Не твой он. Не твой. Гнилой человек. Тьфу на него! – Она в сердцах махнула рукой в сторону окна и тяжёлой своей походкой – трудно ей было ходить, ноги болели, особенно вечерами – пошла в свою комнату. – Вот ведь дура, не сдержалась! Хотела же не лезть… А вдруг ошибаюсь?

Ещё через месяц молчания Миши Тоня взяла всё-таки отгулы на работе, купила билет, собрала гостинцев, вкуснятины, которую любил Миша, и поехала в Москву.

Тоня приехала вечером. Телеграмму давать не стала, хотела сюрприз Мише сделать. Открыла дверь своим ключом и застала на кухне поистине семейную сцену. Девушка в одном лёгком Тонином халатике порхала по кухне, напевая песенку, Миша вышел в одних трусах из ванной. Пара собиралась ужинать. В спальне была расстелена постель, везде валялись вещи, подтверждающие, что юная особа не в гости зашла, а живёт тут постоянно.

* * *

Наступил 1976 год. Лиски разрастались, появлялись новые районы, строились современные дома. Часть города застроилась пятиэтажками, в которые многие стремились переехать. Там были вода и отопление. Не нужно было колоть дрова, носить воду из колодца, а зимой топить печь. Большинство жителей уже привыкли, что их город и не Лиски вовсе, а Георгиу-Деж – название, которое никак не хотело приживаться в старинном российском селе.

Четыре года назад Тоня уволилась с вокзала, чтобы не пересекаться с Михаилом, перешла работать в Клуб железнодорожников, известный далеко за пределами Лисок. Построенный на комсомольских субботниках в 20-е годы, он стал центром бурлящей культурной жизни городка. Здесь ставил свои спектакли Лискинский народный театр, перебравшийся из кавалерийских казарм, проводились все массовые мероприятия для железнодорожников и других горожан, чествовались победители соцсоревнований и награждались бригады комсомольско-молодёжных паровозных колонн. Культурная жизнь в маленьком городке буквально кипела. Во время войны, летом 1942-го, Дом культуры был стратегическим объектом. Здесь размещался эвакуационный прифронтовой госпиталь, куда поступали раненые с придонских лискинских плацдармов.