Книга Рожденная быть второй, страница 76 – Таша Муляр

Вечерами или по выходным, переделав все дела, мама садилась за стол, раскрашивала морду волка, слой за слоем рисовала лицо Красной Шапочки, придумывала, из чего сделать лохматую волчью шевелюру. Тут папины волосы не подходили, хоть он и чернявый от природы, но уже изрядно поседел. Ранняя седина в деда, говорил он, да и сами волосы поредели. Он шутил, что волк из него никудышный, только разве что рычать может. На что мама отшучивалась:

– Зато не съешь никого! Хотя с такими зубищами – кто знает! – Высунув от усердия кончик языка, она расписывала маску, доводя до совершенства сходство со страшным поедателем Красных Шапочек.

Костюмы шились не только для родителей, но и для детей. В этом году – а наступал уже 1991 год – с ними не было Игорька, вот уже чуть больше года он проходил службу.

– Давайте обсудим, – предложила мама еще в конце октября. – Ритуся, ты кем хочешь быть на Новый год?

– В саду сказали, что все девочки будут снежинками.

– Вот и хорошо. Значит, сделаем тебе платье снежинки. У меня такой красивый отрез гипюра есть, тетя Лида отдала, у нее от свадебного платья Машки осталось. Вот и сгодится нам. Будешь самой лучшей снежинкой!

– Не хочу снежинкой, как все; хочу принцессой! – захныкала Рита.

– Ты уже принцесса, вон сидишь и вечно только и делаешь, что хнычешь, – парировала Василиса, подняв голову от конспекта. – «Скушай, деточка, яйцо диетическое!»

С этого учебного года она поступила в техникум на вечернее отделение и устроилась на работу в бухгалтерию совхоза. Мама договорилась с приятельницей, и дочку взяли на обучение. Теперь Василиса сидела по полдня в окружении важных и занятых женщин – все как одна с высокими прическами из темных, почти черных волос, похожими на замысловатые за́мки. Василиса украдкой рассматривала эти витиеватые сооружения из волос, размышляя, как же можно добиться такой высоты и как с ними спать? Прически напоминали гнезда загадочных птиц. Что там было внутри? А они вообще расплетали их когда-нибудь? Каждый день прически бухгалтерских дам были неизменными, будто это какие-то шляпы, которые безволосые женщины надевали на себя после завтрака и шествовали с ними на работу.

Обладательницы причесок важно возвышались над своими рабочими местами, упираясь огромной грудью в край стола, беспрестанно щелкали счетами, стучали по калькуляторам, шуршали бумагами и пили бесконечный чай, за печеньем и хлебом к которому Василису беспрестанно посылали в ближайший к конторе магазин, куда, нужно сказать, она с удовольствием бегала – это было намного интереснее, чем сидеть в душной комнате, обильно ароматизированной духами «Красная Москва» и терпким женским по́том в содружестве с лаком для волос.

– Васька, ну что ты заводишься опять? Рит, ты и будешь принцессой – принцессой-снежинкой. Да? Па-а-ап, подтверди! – Галя переадресовала вопрос сидящему с газетой мужу.

– А то! Иди-ка сюда, иди, иди к папе. – Он усадил на колени подошедшую Риту. – Ты папина и мамина принцесса. Поняла? А мама тебе сошьет лучший наряд снежинки, и в нем ты будешь самой красивой принцессой.

– Обещаешь?

– Обещаю! – торжественно произнес Михаил Васильевич, для пущей убедительности чмокнув дочь в нос и вернулся к своей газете.

– А ты, Васенька, кем будешь в своем «олледже»? – спросила Рита, коверкая слово. Она, обняв отца за шею, сидела у него на колене и болтала ногами.