Книга Рожденная быть второй, страница 65 – Таша Муляр

Совхоз не платил зарплату уже пять месяцев. Отец подрабатывал рыболовством, а если по правде, то браконьерством – ловля осетра была запрещена, но именно осетрина хорошо продавалась. Так что теперь он утром уезжал на работу в совхоз, а в ночь уходил с мужиками в море до самого утра. Мама тоже подрабатывала, где могла, и домашнее хозяйство постепенно целиком перешло на старшую дочь, потому о ее непоступлении на учебу никто и не горевал, в данной ситуации всем это было на руку – так казалось самой Василисе.

Поэтому, когда мама отпустила ее, придя с работы пораньше, Васька подхватила велосипед, усадила на него радостную от предстоящего приключения Ритусю и, прихватив уставшего от жары верного друга Юстаса, помчалась за Наташей. И вот они ловят камбалу! Как в детстве! Именно тут они с братом и его «мушкетерами» ловили камбалу. Ногами! Называлось это между ними «топтать камбалку».

Берег глинистый, вход в воду плавный, по краю небольшого лимана камыш растет, бредешь по лужам – тут важно отлив поймать. Отливы и приливы на Азовском море не от Луны зависят, вопреки мнению многих непосвященных. Местные же знают, что если ветер с берега дует сильный, и не день и не два, то сгоняет воду, и остаются глинистые лужицы, где и прячется лакомая рыбка. Заходишь в воду по икры, ноги утопают в мягкой, теплой, похожей на тесто глине, вода мутная, ничего не видать. Ходишь взад-вперед, исследуя ступнями зыбкое дно, нащупав ногой скользкую камбалку, нужно исхитриться прижать ее ко дну аккуратно, не спугнув и не придавив слишком сильно, нагнуться и умудриться схватить ее рукой или выгнать ногами на более мелкое место и плашмя упасть на нее, придавив всем телом, не упуская добычу. Тут уж к тебе мчатся со всех сторон остальные ловцы и помогают ухватить скользкую рыбину.

Топтать камбалку не так легко, как может показаться, тут нужна особая сноровка и навыки. Если повезет, то попадется не мелкая, размером с чайное блюдце, а крупная рыбина, как бабушкина большая чугунная сковорода для пирогов, вот уж радости тогда и угощение всем.

– Ну что, костер готов, пусть прогорает, нам угли нужны, – по-деловому распоряжалась Василиса. Сегодня тут руководила она, а не Игорь, Наташа же никогда камбалку не топтала, не было в ее Москве таких развлечений.

– Ну, теперь можно идти. Рит, ты тут сиди! Вон яблоко съешь, вишь, там в корзинке лежит, и смотри мне, не разворачивай полотенце, а то сопли будут, мне от мамы опять достанется, скажет, плохо смотрела за тобой. Рита! Рит, ты меня слышишь вообще?

– Ну, Вась, Васенька! – Рита сосредоточенно искала что-то в песке, не обращая внимания на слова старшей сестры, потом вдруг переключилась и сразу заканючила смешно, совсем по-детски протягивая гласные: – Я с вами хочу, так нечестно – меня тут одну оставлять, я же маленькая! – Она сложила вместе две ладошки и умоляюще, почти в слезах смотрела на старшую сестру. – Ну пожалуйста…

– Во-первых, не одна, а с охраной, – Василиса кивнула на Юстаса, который лег в тени обрыва, где никак нельзя было ни лежать, ни сидеть: берег мог в любой момент осыпаться от ветра и влажности. Но псу правила были неведомы, и он расположился в единственном найденном тенечке.

– А во-вторых… – Тут Василиса замолчала, посмотрела на Риту, вспомнила себя маленькой и сжалилась: – Ну ладно, пойдем, только трусы сухие надень, замучилась твои сопли лечить. Да, и не смей мне туда ходить. Никогда! – Она показала в сторону лежащей собаки. – Обещай!