Книга Рожденная быть второй, страница 61 – Таша Муляр

Узнав их мечты, Господь создал для них крылья, положил их перед птицами и сказал: «Возьмите эту ношу и несите ее». Птицы испугались, в недоумении ходили, рассматривали крылья и пытались примерить. Потом одна за другой смирились, разобрали каждая свою ношу и приспособили крылья к себе. Им было очень тяжело и неудобно, крылья соскальзывали, падали, не хотели удерживаться на теле, приходилось прижимать их к сердцу и прилагать немало усилий для выполнения наказа Господа.

Прошло время, крылья стали сливаться с телами птиц, становились единым целым с ними. Еще через некоторое время птицы поняли, как пользоваться крыльями, и воспарили высоко над землей, став наконец свободными и счастливыми. Так их тяжелая ноша превратилась в способность летать…

Эту легенду рассказала мне та женщина. Она говорила еле слышно, а я то ли спала, то ли дремала, но сквозь сон хорошо понимала, что она говорит. Я и сейчас помню ее слова: «Ты, девочка моя, как та птица, в жизни твоей я вижу много испытаний, данных тебе судьбой, это твоя ноша. Когда ты будешь видеть ее, тебе будет страшно, но ты не бойся, вспоминай про меня, наш остров и свободных, воспаривших птиц».

«Не отказывайся никогда от своей ноши, и она превратится в крылья, а ты станешь счастливой и свободной птицей. Помни, что, каким бы тяжелым ни было бремя, оно принесет тебе благословение, как этим птицам».

Василиса закончила говорить. Она была серьезной и задумчивой. Таинство того загадочного вечера вновь посетило ее, ей даже показалось, что где-то там, вдали, она видит сквозь камыш светлое пальто и шляпу с широкими полями. Она поежилась, словно озябла, и прижалась крепче к плечу Павла.

– Да, странная история. Никогда такого не слышал. Красиво про птиц… Ноша превратится в крылья. Ты веришь? – Он обнял ее и поцеловал в голову, зарывшись лицом в волосы. Он уже познал женщин, и сейчас ему было очень трудно сдерживать свой животный мужской порыв желания молодого тела. Ему нравилась эта девушка, но он не был влюблен, скорее испытывал физическое влечение и любопытство. Он видел, что с ее стороны все совсем не так. Не хотел ее обидеть и в то же время, зная, что скоро уйдет в армию, не имел права ее обнадеживать. «Нужно держать себя в руках, дружище», – приказал он самому себе, помня об Игоре, станичном укладе и о том, что Василиса – не просто девчонка, а сестра друга и ее обидеть нельзя.

– Да, я часто вспоминаю ее слова. Иногда думаю, что мои трудности – не зря, хотя какие же у меня трудности? Так себе, а вот впереди – кто знает, что нас там ждет.

– Ты не такая, как все, удивительная, самая удивительная из всех, что я встречал, – неожиданно для самого себя сказал он и добавил чуть слышно: – Да наверное, и встречу.

– Ой, смотри! Смотри же скорее! – Василиса вдруг вскочила, легкая, тонкая, как те птицы, о которых она только что рассказывала, и помчалась к воде. – Ты видишь? Видишь?

Вода перед ними начала мерцать, кромка прибоя зажглась миллионами крохотных звезд, словно звездное небо продолжилось в воде. Лунная дорожка переливалась маленькими мерцающими огоньками.

– Ух ты! Как рано в этом году! Вот где и правда волшебство! Ну конечно, я же с волшебницей и на сказочном острове! – улыбаясь и подыгрывая девушке, подхватил Павел удивление Василисы.