Книга Рожденная быть второй, страница 25 – Таша Муляр

– Если хочешь сегодня с нами рыбу ловить и купаться ехать, то обещай, что прыгнешь животом на газету, – усаживаясь на велик и грозясь уехать без нее, говорил Игорек, поглядывая на хохочущих друзей.

– Зачем? Как это – на газету? – Василисе было семь, по смеху мальчишек она понимала, что это смешно. Да и как Игорек может плохое предложить? Кивала и соглашалась: – Ты мне покажешь как? – отчего друзья брата закатывались от смеха еще больше.

Она забиралась на багажник велика, обхватывала брата за талию, Игорь командовал Юстасу: «Вперед!» – и вот они уже на море. Сейчас она хорошо знает, что такое «животом на газету». На воде стелют газету, ты забираешься пятками на «замок» из четырех мальчишеских рук, сцепленных крестом, обхватываешь мальчишек за шеи, они считают хором до трех и на «три» подбрасывают тебя в небо над водой что есть мочи. Ты летишь и потом плюхаешься со всего маху животом на ту самую газету, ждущую тебя на водной глади. Адская боль скручивает все тело от удара о, казалось, тонкую бумагу.

Она терпела. Слезы наворачивались, но с мальчишками плакать нельзя, иначе обсмеют и своей не станешь. Подныривала от боли, проплывала рыбкой к берегу, когда боль чуть отпускала, выпрыгивала из воды, стараясь изо всех сил не разреветься – она же смелая, как они.

– Я сделала! Всё? Идем рыбу ловить?

Сколько их еще было пройдено, тех смешных и жестоких детских испытаний! Хотя тогда они не казались ей жестокими. Брат ее любил, возился с ней, а она рада была быть при нем, просто у мальчишек всё не так, как у девчонок, с которыми Василиса дружила только в саду и в школе. С мальчишками совсем по-другому и намного интереснее. Так она постепенно стала своей – пацанкой, выдержавшей все выпавшие испытания.

Когда же родилась Маргарита, Василиса почти перестала ездить с братом. Она повзрослела, перешла в статус старшей сестры и теперь гуляла с коляской или возилась с малышкой дома. А ее раннее «мальчишеское» детство навсегда осталось в ней той тонкой, натянутой от самых пяток и до голубого манящего неба, струной, которой она становилась, летя со сцепленных над водой рук, зажмурившись от страха и предстоящей боли, на покачивающуюся на блестящих волнах безобидную газету.

Разглядывая ребят, Василиса размышляла, мог бы кто-то из них ей понравиться не как друг, а как… Тут мысли сбивались. Парень? Муж? Жених? Может, это будет любовь? Вот так вот – раз, и она сразу поймет, что это любовь?

Или как это происходит? В романах, которые она читала, все было слишком ненастоящее какое-то, что ли, далекое от реальной жизни Василисы Бондаренко. Она не могла представить в своей жизни те ситуации, которые описывали авторы.

Вообще-то, Василиса читать любила и глотала запоем Хемингуэя, Дюма, Брэдбери, Конан Дойла и других авторов, любезно рекомендуемых ей школьным библиотекарем Валечкой, которая пришла к ним работать сразу после колледжа и была ненамного старше Василисы. Вкусы у девушек совпали, и Валечка активно способствовала расширению литературного кругозора Василисы. Несмотря на это, нужно сказать, что Василиса с трудом преодолевала, например, страницы пухлого тома романа Толстого «Война и мир», особенно трудно шли сцены войны, и она даже с некоторым раздражением перелистывала страницы в поисках той самой любви.