Книга Наперегонки с ветром, страница 65 – Таша Муляр

Василиса затихла, смиренно принимая его уговоры и ласку. Она вспоминала свой день в этом же месте с Пашей, как он так же целовал ее, свои мечты и надежды. Та женщина, тогда, далеко в ее детстве, как же она сказала? «Возьмите эту ношу и несите ее», – память услужливо отыскала для нее нужные слова. Да, птицам крылья дали, тяжелые крылья. Ношу, возьмите ношу и несите. А потом они воспарили. Господи, сколько же я буду нести? И кто или что моя ноша? Не достаточно ли?

– Мы усыновим ребенка, ты слышишь? Лиса, Лисонька моя, у нас будет ребенок, мы его найдем, – прорвался голос мужа сквозь поток ее мыслей. Юра наконец-то произнес вслух ту мысль, которую вынашивал после разговора с Иваном.

Ему самому требовалось время, чтобы привыкнуть к такой возможности. Он никогда даже котенка не воспитывал и не брал в дом. У матери была аллергия на животных. У маленького Юрочки просто не было шансов кого-нибудь завести. Зато теперь у него была жена, и он вроде справлялся, жили же они хорошо. Вот и с ребенком справится. «Жена тоже была чужим человеком, а стала самым близким, почему же с ребенком так не может произойти?» – размышлял Юра, попутно изучая тему про усыновление как способ удержать Лису и слепить то, что всю жизнь у него не склеивалось.

– Усыновим? – попробовала на слух новое слово Лиса. – Усыновим… Нет. Я не могу, точнее, не хочу. Ты думаешь, что я не рассматривала этот вариант?

– Почему нет? Что тебя пугает?

– Знаешь, у меня в детстве сестра чуть не утонула. Мы на море с ней ходили, а я с подругой была, с Наташей, ты уже знаком с ней, – ухмыльнулась Василиса, вспомнив вчерашний разговор за столом и подругу, выпускающую пучками стрелы любви в сторону ее мужа – неисправима, да, абсолютно неисправима. – Так вот, я, вместо того чтобы за сестрой смотреть, с подругой болтала, и Рита чуть не утонула. Чудом откачали. Я долго об этом думала и поняла, что мне за мою безответственность детей Бог не дал, поэтому грех пробовать.

– Так, ну во-первых… – начал было он.

– Юр, я все знаю, что ты скажешь, сама миллион раз об этом думала. Нет. Нам нужно… – она вздохнула. Посмотрела в его глаза – там можно было утонуть, просто она не хотела нырять. Вспомнила еще раз их свадьбу, его отношение к ней.

Юра замер, приподнявшись над ней на локте. Он продолжал тихонечко, кончиками пальцев гладить ее лицо, похожее на лицо ангела, который к нему спустился и был милостив.

– Люблю тебя, ты слышишь? Меня хватит и на тебя, и на ребенка. – Он решил использовать последний аргумент и запрещенный, в общем-то, прием – все, чтобы не отпустить от себя свою женщину.

– Да, – тихо произнесла Лиса, поддавшись внутреннему голосу, который вторил словами встреченной когда-то старушки: «Не отказывайся от данной тебе ноши, и она превратится в крылья, станешь счастливой и свободной птицей. Помни, бремя принесет тебе благословение».

Под шум уже почти осеннего, зрелого дождя, чьи капли настойчиво барабанили по днищу старой лодки, просачиваясь сквозь щели, стекая по лицу, маскируя слезы, они соединялись телами, так пока и не успев соединиться душами.

Юра был особенно бережен с ней сегодня, смаковал каждый поцелуй, не торопился в своем движении к апогею. От волны переживаний, жары, которая сменилась внезапно налетевшей грозой, и обрушившейся вечерней прохлады, прижатая теплым грузным телом мужа к влажному колючему песку, Лиса закрыла глаза и унеслась своими мыслями далеко от Юрия, погрузившись в свои воспоминания, прокручивая в голове собственную киноленту. Отвечала на ласки, страстно отдаваясь мужу всем своим естеством, а сама была на этом же месте, но в другой жизни, где еще не было тяжелого бремени и где у нее когда-то уже были крылья…