Книга Наперегонки с ветром, страница 119 – Таша Муляр

Лиса вернулась на кухню, вытряхнула пепельницу, убрала ее на самый верх шкафчиков. Перемыла посуду, протерла плиту. Бутылки от вина засунула в темный пакет и убрала в мусорное ведро – обалдеть, по бутылке на нос выпили, хотя сидели часов шесть, наверное, и Лиса чувствовала, что у нее – ни в одном глазу.

«А может, и правда посмотреть, что там с ипотекой?» – подумала она, оглядывая кухню, с которой через три дня ей предстояло проститься навсегда.

В квартире было тихо. Лиса вошла, открыв дверь ключом, и ожидала, что Егор услышит скрежет в замке и выбежит, как обычно, ей навстречу. А тут – никого. Странно. Может, заснул? Она буквально на минутку вышла в соседний магазин за мукой – затеяла с утра блины, разбила яйца, залила их кипятком и молоком, кинулась, а муки-то и нет! Егор только проснулся и сидел рядом с ней на диванчике кухонного уголка, играл в шарики на PSP – маленькой портативной игровой панели, которую ему подарил Дед Мороз – в лице Лисы, естественно. Ей было неохота одевать сына и идти в магазин вместе: на улице было морозно, а у него опять легкий насморк. Боялась, что разболеется – и все каникулы насмарку. Договорились, что немного дома посидит один, взрослый же уже, скоро в школу. Отчего же так тихо?

– Егор, сынок? Я вернулась!

Лиса сняла куртку, повесила на вешалку. Они буквально месяц как переехали в съемную квартиру. Она пока никак не привыкнет к чужим вещам и мебели. А еще – запах, тоже чужой. Ей казалось, что это запах старости – до них тут жила старушка, которая не так давно умерла, и родственники решили сдавать квартиру, толком не разобрав вещи. Лисе на первом просмотре с риелтором сразу не понравился запах, но она согласилась на аренду, решив, что уберется, все перемоет – уж чего-чего, а это-то она умеет едва ли не лучше всех – и от их с сыном присутствия квартира наполнится совсем другим ароматом – счастья. Пока не складывалось. Затхлый запах болезни, горя и одиночества не уходил.

– Егор! – она встревоженно прошла по тесному узкому коридору мимо ванной и туалета в их единственную комнату, еще заставленную бесконечными коробками, так и не разобранными ею до конца.

На потертом цветастом ковре в своей любимой светло-желтой пижамке с Баззом Лайтером – вечно веселым астронавтом из «Истории игрушек» – Егор сидел спиной к двери, подвернув под себя ноги, и что-то сосредоточенно рассматривал на полу.

– Сынок, я вернулась, смотри, что тебе принесла, – Лиса прошла в комнату. Пара коробок была вскрыта, и оттуда выглядывали потревоженные вещи. – Ты что-то искал?

– Мама, а это – наш папа? – с любопытством спросил сын, глядя на нее снизу своими огромными вишнями Юриных глаз. Ну как так может быть? Он все больше становился похож на Юру. Если раньше это ее удивляло и радовало, то сейчас, скорее, беспокоило и раздражало. Такая насмешка от Бога. Она не раз сравнивала Юрины детские фотографии и Егоркины. Тот же чуть курносый нос, упрямые губы «линеечкой», отличие лишь в черном ежике волос: Юра был намного светлее. Зато окружающие, не вдаваясь в подробности, не изучая лица, быстро идентифицировали сына с ней по этому самому черному ежику. Хоть тут повезло.

«Вот ведь! – подумала Лиса. – Как там у Чехова? Если в начале акта на стене висит ружье, оно должно в конце выстрелить? Так, что ли? Ну конечно! Зря разве я альбом завела для Егоркиных фото? Настало время объяснений».