Книга Уроки во грехе, страница 71 – Пэм Гудвин

В промежутке между болезненной поркой и страстным поцелуем я поймала себя на мысли, что беспокоюсь за отца Магнуса Фалька. Я не хотела становиться причиной его падения. Но если бы он продолжил так вести себя со мной, не знаю, смогла бы я устоять или нет.

Прижатая к моей спине, его грудь вздымалась при каждом вздохе.

Господе боже, он выглядел как мужчина из эротического сна. Прядь каштановых волос, свисающих ему на лоб, взгляд с поволокой, голод, отраженный во взгляде голубых глаз, святость – за пределами этого класса.

Его касание едва ли можно было назвать нежным. Но когда он проводил подушечками пальцев по моим ягодицам и между ними, все во мне пылало так, что я горела в огне.

Он издал гортанный стон, столь сладкий и порочный, что тот отдался у меня между ног.

Он опустился на корточки позади меня.

Боже. Я прижала ладони к двери, готовая держать ее в случае, если кто-нибудь решит войти. Я могла бы ее запереть. Просто опустить руку и повернуть замок. Но это стало бы приглашением к тому, что он решил сделать.

Я не хотела его поощрять. И в то же время я не могла заставить себя протестовать.

Я завела руку за спину и сжала пальцы на его мускулистой руке.

– Во имя Кики де Монпареас, не рви их.

– Кики чего?

– Трусики стоят триста долларов. Мне их купил брат и… Нет, не так. Звучит… – Поморщившись, я помотала головой. – Фу! Их купила девушка моего брата. Наверное, он даже не знает, что они были в сумке. Просто не рви их.

– Не буду.

– Я вижу это по твоим глазам.

– Что именно? – Не сводя взгляд с моего лица, он задрал мне юбку, потянул за заднюю лямку трусиков, поднимая ее верх, и оголил мне зад.

– Это дьявольское выражение твоего лица. – Мое дыхание участилось. – Из-за него твоя колоратка кажется воплощением лжи.

Опустив голову, он впился зубами в мою плоть.

– Черт! – Зажав рот рукой, я постаралась приглушить восклицание.

Он снова меня укусил, поскребывая острыми зубами по синякам на коже. Я привстала на цыпочки, пытаясь высвободиться, но не решилась сказать ему нет или оттолкнуть его. Я не могла. Я не стала бы.

Я прижалась к двери, наслаждаясь тем, как он покусывал, сосал и лизал мои синяки.

Его язык скользил от ягодиц к бедрам, влажный, горячий, кощунственный. Когда он проник под полоску ткани трусиков и провел языком между ягодиц, я сжалась и всхлипнула. Он не стал настаивать.

Вместо этого он провел кончиком носа по моей щелке, обжигая меня горячим дыханием. Черт возьми.

– Что ты делаешь? – дрожа, едва дыша, спросила я.

Он сделал глубокий вдох.

Он меня обнюхивал.

Крепко держа меня руками за бедра, он водил носом между моих ног и обнюхивал каждый сантиметр моих трусиков.

Надо было его остановить. Я должна была сделать хоть что-нибудь, а не стоять вот так, дрожа и бесстыже намокая.

Это было самое сексуальное, что со мной случалось.

Он медленно встал, проведя кончиками пальцев от моих икр до бедер. Когда он прижался ко мне сзади, то снова ущипнул за ягодицы так, словно не мог насытиться.

– Ты садист, – сглотнув, констатировала я.

– Тебе становится легче, когда ты навешиваешь ярлыки?

– Ты можешь получить профессиональную помощь.

– Я ее получал. Потом пришел сюда, стал священником и держал обет девять лет. – Он расправил мои трусики и юбку; его движения были заботливыми и деликатными. – А потом появилась ты.