Книга Уроки во грехе, страница 40 – Пэм Гудвин

Он ждал меня, следил за моими движениями, охотился за мной в темноте. Меня охватил инстинкт бежать. Но что, если он за мной погонится? Что, если я этого хочу?

Под тяжестью его взгляда я чувствовала себя раздетой, уязвимой. Он смотрел, как я писаюсь на пол, и я не могла с этим смириться. Стыд от воспоминания был еще слишком свежим.

Мне нужно было пережить ночь, чтобы снова нарастить броню. Хорошо выспавшись, я стану сильнее, увереннее, я буду готова защищаться.

Так что я свернула в противоположном направлении. Не оборачиваясь, я и так знала, что он на меня смотрит. Я чувствовала, как его взгляд жжет мне спину.

Но его неотрывное внимание, которое должно было напугать меня до смерти, меня успокаивало. Я хотела его внимания, и это меня очень сильно беспокоило.

На следующий день я, сидя за столом, уже смотрел на Тинсли Константин другим взглядом.

Она стояла, руки по швам, на лице легкая улыбка и полное самообладание. Ни следа той пристыженной, едва не плачущей девушки, которую я оставил вчера прибираться в классе. За ночь она снова стала сильной. Но с некоторыми отличиями.

Ее униформа была идеальной. Она вовремя пришла на утреннюю мессу и просидела спокойно почти всю службу. Но я не питал иллюзий по поводу ее внезапного преображения. Я подозревал, что после ночи пережитого унижения и затаенной обиды, она просто решала, когда нанести ответный удар.

Или это я, единственный из нас двоих, весь предыдущий вечер не мог успокоиться.

Еще ни разу в жизни я не приказывал студентке снять белье. И не думал, что прикажу. Накануне вечером я говорил себе, что это будет хорошим уроком, ведь я знал, что ее мочевой пузырь не выдержит. Я на это и рассчитывал.

Но когда небольшой кусок белой материи соскользнул с ее ног, все мое тело тут же отреагировало. Все мои мысли перевернулись, и видит бог, я испытал такую жажду, которой никогда не испытывал. Я жаждал ее унижения с такой силой, что, когда все наконец произошло, мне понадобилось собрать все силы, дабы не наброситься на нее как обезумевшее животное.

У меня был выбор. Я мог бы ее трахнуть. Прямо в классе, я нарушил бы свои клятвы и, пока на ее ногах сохла моча, трахнул бы ее, оставляя кровавый девственный след на своем пенисе, и след от ее слез на своей руке, которой с силой зажимал бы ей рот.

Она бы этого не пережила.

Хотя тихий голос внутри меня шептал, что она сильнее, чем все, кого я когда-либо знал. Именно этот шепот поманил меня поздно ночью обратно в кампус, чтобы проверить, достаточно ли она сильна и как громко умеет кричать.

Но потом я увидел ее. Она шла вдоль забора, и у меня оборвалось дыхание. Ее красота была неземной, несравненной и ангельской; и мне захотелось защитить ее, а не причинить ей боль. Я не мог вынести мысли о том, чтобы отравить ее ядом моей болезни, отнять у нее душу. Я бы не смог.

Я сделал свой выбор.

Я запрятал все извращенные, аморальные мысли в глухой ящик души с надписью «Не открывать». И провел оставшуюся часть ночи, молясь по четкам и подливая себе слишком много виски в честь своего воздержания.

Девять лет назад я точно так же похоронил свои больные мысли. И с тех пор я ни разу не оступился. Не позволил себе лишнего. Не сорвался. Не нарушил запрет.

Рядом со мной Тинсли была в безопасности. И вчера, и сегодня, и навсегда. Искушения больше не было.