Книга Уроки во грехе, страница 124 – Пэм Гудвин

С каждым движением моего члена и языка мы переходили от злости к преданности, от беспечности к экстазу. Мы трахались до тех пор, пока оба не обессилили.

Несколько часов спустя я лежал, покрытый испариной, на простынях и смотрел на темный потолок. Она спала подле меня, умиротворенная, но я знал, что засыпала она во гневе.

Будь обстоятельства немного иными, я не дал бы ей заснуть в обиде. Но для ее горя не было никакого решения. И я не мог пойти на уступки. Если ее семья узнает, что я делал с их младшей дочерью, меня попытаются убить.

Я не хотел иметь дела с головорезами. Я только хотел сосредоточиться на ней. И мой разум уже блуждал в мыслях о ее будущем.

Осторожно я выскользнул из постели, не разбудив ее, взял свой телефон и закрыл за собой дверь.

В кухне я налил себе порцию виски и набрал номер лучшего друга.

– Уже поздно, – вместо приветствия заметил Кристиано.

– Слишком поздно для исповеди?

– Хм-м… – В трубке раздалось шуршание. – Звучит серьезно.

– Это самая моя серьезная исповедь за всю жизнь.

– Слушаю.

Я признался ему во всем. Это не было покаяние. Я не жалел. Я совершенно не раскаивался, и мне не было стыдно ни за одну проведенную с Тинсли секунду.

Он уже знал, что я чувствовал по поводу ее отъезда на праздники. Так что, когда я сказал ему, что она вернулась в академию и я взял ее с собой в хижину, он никак не отреагировал. Наверное, он ожидал услышать нечто подобное.

Я рассказал ему про наш секс и про то, что он не такой, каким был с другими женщинами.

– Ты не причиняешь ей боль? – спросил он.

– Нет. И у меня даже нет в этом потребности. Настолько я ее обожаю.

– Это… что-то новенькое.

– Ага, это ново для меня.

Я объяснил ему природу наших отношений, но опустил некоторые детали. Он не знал, что я трахнул ее в рот в исповедальне и лишил девственности в церкви.

– Ее семья что-то подозревает? – спросил он.

– Она общалась с братьями почти каждый день. Они звонили справиться о ней. Она убедила их, что наслаждается праздниками в компании новых друзей.

– Если они узнают…

– Не узнают. Я поеду в академию уже завтра и прекращу с ней все отношения.

– Могу я говорить начистоту?

– Конечно.

– Господь простил тебя за твои прошлые прегрешения. Так что тебе уже нет необходимости самого себя наказывать. – Он помолчал и вздохнул. – Ты не создан для священного сана, Магнус. Это не было твоим призванием.

При этих словах у меня упало сердце. Эта мысль обитала где-то в моем мозгу, но услышать ее из уст друга – совсем другое дело.

– Ты ее любишь? – Я услышал сомнение в его голосе.

Он не верил, что я был способен на романтическую любовь. С чего бы? Я был королем боли и разбитых сердец.

До того, как встретил ее.

Чистое сердце, прекрасный ум, яркая душа. Я любил ее. Разве можно было иначе? Ее так просто было полюбить.

– Да. Я люблю ее всем сердцем.

Между сном и явью, я все равно чувствовала его. Его дыхание в ложбинке между шеей и плечом. Его губы в теплых солнечных лучах на моем лице.

Я чувствовала, как он уходит.

Агония потери окутала холодом каждый мой нерв, орган и кость. Я едва сдерживалась, чтобы не побежать за ним, но поборола желание. Я отпустила его, без криков и всхлипов, я не просила его остаться хотя бы еще на один день.

Вечером, когда я засыпала, я была ужасно зла на него. Но поутру я не чувствовала ничего, кроме нахлынувшей печали.