Книга Уроки во грехе, страница 109 – Пэм Гудвин

Она вышла, будто ангел во плоти, переминаясь на крыльце с ноги на ногу.

Боже правый. Я был потрясен.

Она была принцессой Бишоп Лэндинг, рожденная среди зеленых лужаек и гор, пропитанных кровавыми деньгами. Семья Константин удерживала власть многие поколения – за счет наследования, кумовства и брачных союзов с влиятельными семействами. Но женщина, что стояла у меня на крыльце, была не такой. Совершенно.

Она была чиста. Небесное создание.

Озаренный лунным светом, ее образ, казалось, собрал в себе все оттенки жемчуга, что переливались в ее золотых волосах и на бледной коже.

Она побежала ко мне через снег, и я смотрел на ее силуэт, еще крепче сжав пальцы на руле. Она надела тонкую рубашку. Без лифчика. На холоде ее дыхание вырывалось паром изо рта, а соски превратились в две пули, что летели впереди нее.

Я был заворожен ею. Поражен. Она стремилась ко мне, словно горящая раскаленным добела пламенем, падающая из самого рая звезда, она ворвалась в холод моего темного мира и озарила его своим светом.

Она была падающей звездой моей жизни, явившаяся яркой вспышкой в ночи, и она заставляла меня смотреть на нее не моргая и загадывать все возможные желания.

Когда она добежала до двери машины, я вышел и дотронулся до ее приоткрытых губ, желая немедленно ее поцеловать.

– Где твоя куртка? – Я скинул свою и накинул ей на плечи.

– А где твоя колоратка?

– Я не на службе.

– Значит, пока ты здесь, ты не будешь мной командовать?

– Я этого не говорил. – Открыв багажник, я достал пакеты с продуктами.

– А что насчет церкви? Ты забудешь про Библию хоть на время?

– Этого я тоже не говорил.

– Хорошо. – Она сжала губы. – А то я уж испугалась, что мы оторвемся здесь по полной.

– Иди внутрь, простудишься.

– Ладно, старикашка. – Она взяла пакеты с продуктами.

– Еще раз назовешь меня старикашкой, и я…

– Старикашка.

Я успел хлопнуть ее по заднице, и она с криком побежала в дом.

В хижине была открытая планировка, высокие потолки с двухуровневыми окнами, чье удачное расположение открывало прекрасный вид на горы. По функционалу хижина была отчасти похожа на мой дом пастора – кухня, гостиная, ванная, спальня – только в большем размере.

Она ходила за мной из комнаты в комнату – я раскладывал продукты, проверял систему отопления.

– Я не так представляла себе хижину в горах. – Она подходила к окнам и вглядывалась в темноту. – Я думала, это что-то вроде хижины подрывника? или что-то подобное… нечто сумасшедшее.

Не ответив, я подбросил в камин дрова и разобрал растопку.

– За домом с гор течет река, – произнесла она звонко и указала на заднюю дверь. – Там куча бобровых плотин. Целые семейства бобров всего в десятке метров от крыльца, и они меня не испугались. Я села рядом, поболтала с ними, пока они собирали веточки и корни.

Я улыбнулся – я знал, что бобры ей понравятся.

– Пока я тебя ждала, я осмотрела дом. – Прислонившись к камину, она внимательно посмотрела на меня. – Тут повсюду тропы. И ни души вокруг. Я всего раз прогулялась, но уже увидела оленя, выдр, енота и красную лису, а еще сапсана.

– Мы в горах, Тинсли. Это заповедная зона возле парка штата.

– Как много у тебя земли?

– Акров сто, плюс-минус.

– С заснеженными дорогами, непревзойденными видами, современной хижиной со всеми удобствами. Это дорого тебе обошлось. – Она прищурилась. – Я думала, ты дал обет послушания, целомудрия и бедности.