Книга Уроки во грехе, страница 105 – Пэм Гудвин

– Я волнуюсь, – прошептала я.

– И правильно. – Стоя позади меня, он расстегнул ширинку на моих джинсах. – Я порву твою киску пополам.

Его большая рука нырнула в мои трусики, пальцы заскользили по клитору и поиграли с губами. Другой рукой он держал меня за горло, запрокидывая мне голову так, чтобы она легла ему на плечо. Он продолжал ласкать чувствительную кожу у меня за ухом.

Несмотря на его словесную угрозу, я успокоилась – он был таким нежным, заботливым и любящим. Он был самым красивым и чувственным мужчиной.

Он прижал меня к себе, уверенно работая пальцами у меня в трусиках, играя и дразня мою щелку. Второй рукой он контролировал движения моей головы. Его щетина царапала мне щеку, когда он проводил носом по моему лицу и шее.

Он ввел в меня два пальца.

Мое сердце замерло. Ноги предательски подкосились, а легкие сдавило.

Я еще никогда не чувствовала себя настолько живой.

Он был повсюду, вторгаясь в мое пространство жаром дыхания, лаская прикосновением, погружая пальцы в плоть и сводя с ума чувственностью.

Он спустил мои джинсы и трусики, и ласкал меня пальцами, пока я не застонала и не замолила о разрядке. Потом он снял с меня всю одежду и снова положил руку мне между ног, пытая и томя.

Дрожащая и обнаженная, я цеплялась за края алтаря, глядя на висящее на стене в человеческий рост распятие.

– Я отправлюсь в ад. – Я подмахнула ему бедрами.

– Вместе со мной. – Он прихватил губами мой подбородок, обдавая меня головокружительным ароматным дыханием.

Он меня окутывал. Руки, ладони, губы, его мужественное вожделение – он был везде и сразу. И мое тело реагировало так, словно я была рождена для нашего соития.

Все, что он делал, каждый его поцелуй, каждая ласка были открытием в море соблазна. Мне так хотелось, чтобы он бросил меня на алтарь и оттрахал всеми возможными способами.

Я пыталась его торопить, но он не позволял. Стоило мне дотронуться до его члена, как он зажимал мне руки. Когда я тянулась к нему бедрами, он меня шлепал. Я хотела его поцеловать, но он не давал мне этого сделать.

Он обольщал меня самым мучительным и сладким из всех возможных способов.

Он заставлял меня отчаянно желать подчинения. Я стояла, вцепившись в алтарь, с широко расставленными ногами, выгнув спину, пока он ласкал, лизал, целовал и пытал каждую часть моего обнаженного тела.

Я запрокинула голову ему на грудь, впитывая его силу, ощущая его руки, что поддерживали меня, его ладони, что скользили вверх и вниз, поглаживая мой живот, разминая мои груди, щипая за соски, скользя по ключице, поглаживая изгибы моей шеи.

Прижав подбородок к моему виску, он провел кончиками пальцев по моим губам и по горлу. Я касалась затылком его груди, шея вытянута, в его распоряжении, губы приоткрыты, дыхание прерывистое.

Он играл со мной, легко скользя кончиками пальцев по щекам, забираясь в волосы, спускаясь к шее, снова и снова. Проводя пальцами по шее, он сжимал ее, и я не могла дышать, а мой пульс ускорялся. И вдруг он отпускал хватку, и его пальцы снова бережно скользили по моим губам и щекам, кружа в области уха, исследуя внутреннюю сторону моих губ.

Это было очень глубоко и эротично. Когда он повернул меня к себе, я уже вся обмякла, мои нервные окончания горели, киска набухла, вибрировала и по ногам текло.

Прислонив меня спиной к алтарю, он воздвигся надо мной, прижимая меня своим телом, лишая меня возможности вздохнуть. На его лице было написано крайнее вожделение. Он стал диким, зрачки расширились, веки полуприкрыли глаза, дыхание было неровным, а лоб покрылся испариной.