Книга Мрачные ноты, страница 55 – Пэм Гудвин

Но он направляется не к выходу, а вглубь класса и сворачивает за угол. Я смотрю через маленькое дверное окошко на пустой коридор и дрожу от нерешительности.

Бегство только усугубит ситуацию.

На негнущихся ногах заставляю себя следовать за ним через ряды столов. Мое тело натянуто как струна, находясь под напряжением того, что ждет за углом. К тому времени, когда подхожу к роялю и вижу, что он сидит боком на краю скамьи, я уже едва дышу.

Он указывает на пол между своих разведенных в стороны ног и взмахивает запястьем, словно поправляет на нем свои тяжелые часы.

Рукава его рубашки в серо-белую полоску закатаны до локтей. На нем другой жилет, на этот раз черный, с маленькими серыми пуговицами. Я перевожу взгляд с его желтого галстука на заросший дневной щетиной подбородок, скольжу глазами по поджатым в тонкую линию губам и попадаю в леденящую душу ловушку глаз, в страхе осознавая, что заставляю его ждать.

Я спешу вперед и останавливаюсь там, куда он указал, неуверенно покачиваясь между его расставленными ногами.

И снова он сгибает палец, подзывая меня наклониться ближе, затем еще ближе, и, боже помоги мне, когда я наконец оказываюсь в нужной ему позе, моя грудь едва не утыкается ему в лицо. Я сутулюсь, стараясь слегка отодвинуться, но, черт подери, грудь у меня большая, и я ничего не могу с этим поделать.

Жар смущения покалывает щеки, когда он нагло смотрит в вырез моей рубашки, отчего я чувствую себя отвратительной, дешевой и чертовски сердитой.

Я хватаюсь за вырез, чтобы подтянуть его.

Он ловит меня за запястье и отводит мою руку в сторону.

– Перестань ерзать и выпрями спину.

Я делаю, как он велит, хотя уже готова взорваться от мучительного беспокойства из-за близости наших тел и его молчания по поводу инцидента с маркером.

– Вы доложите обо мне в деканат?

– Я применяю свои собственные методы наказания. – Он указывает на свой лоб. – Исправь это.

– Исправить? – В горле образуется комок. – Вы имеете в виду, стереть?

Он сердито смотрит на меня, как на самую глупую в мире девчонку. Да, что тут скажешь, только полная дура окажется в такой ситуации.

Дрожащей рукой я прижимаю большой палец к испачканному месту у него над бровью. Не знаю, чего я ожидала – «Холодную чешую рептилии?»– но его кожа гладкая, теплая, как у обычного человека. Я нажимаю сильнее и другой рукой обхватываю его затылок, скользя пальцами по мягким черным прядям. Это кажется таким… интимным, нежным, необыкновенным.

Его лицо находится в нескольких дюймах от моего, мышцы расслаблены, губы слегка приоткрыты, а густые ресницы ложатся веером на щеки. Он по-настоящему красив в своей мужественности. От древесного аромата шампуня и квадратной челюсти до подтянутой талии и того, как облегающие черные брюки обтягивают его мускулистые ноги, – и все это напоминает о том, что мое будущее зависит от воли и желаний этого мужчины. Мужчины с испачканным маркером лбом.

Я тру еще сильнее.

– Не оттирается.

– Попробуй слюной.

Внутренне морщусь от отвращения, но я уже и так по уши в неприятностях, поэтому облизываю большой палец и продолжаю тереть.

– Какое мне полагается наказание?

– Получается?

– Ага. Мне действительно очень жаль, мистер Марсо. – Я стираю остатки чернил и опускаю руки. – Готово.

– Верни руки на место.

Зачем ему понадобились мои руки в его волосах и на лице? Это кажется таким… чуждым. Неприличным. Но он попросил. Нет, приказал. Черт возьми, почему его так трудно ослушаться?