Книга Мрачные ноты, страница 158 – Пэм Гудвин

Стоджи сидит рядом с ней, в смокинге, который я для него купил. Он то и дело потирает рукой свою лысину, словно сетует на отсутствие любимой бейсболки. Ну что за парочка! Два музыканта, которым нравится интерпретация классики, и это их первый концерт симфонической музыки.

Интересно, оправдает ли концерт их ожидания? Хочу посмотреть на реакцию Айвори после окончания выступления, а также на то, как она будет реагировать на все, что запланировано мной для нее на ближайшие месяцы. Она заявляет, что хочет учиться в Леопольде, что ее заветная мечта – сидеть там, где сейчас сижу я, и играть для огромной аудитории, трепеща под светом софитов.

Но что она на самом деле знает о мире музыки и доступных ей возможностях? Я намереваюсь просветить ее. И тогда, если ее мечты относительно Леопольда останутся неизменными, у меня есть план, как их осуществить.

Через два ряда от них сидят мои родители, на местах по годовым абонементам. Склонив головы друг к другу, они что-то обсуждают между собой. Я попросил их не подходить к Айвори сегодня вечером, чтобы никто не подумал, что мы с ней общаемся за стенами академии.

Мы с Айвори охотно принимаем все риски, связанные с нашими отношениями. Но это также ставит под угрозу благополучие моих родителей. Если нас уличат в связи, вряд ли кто-то захочет стать пациентом врача, чей сын осужден за преступление сексуального характера. А моя мама? Леопольд просто уничтожит ее. Именно поэтому я и не спешу знакомить маму с Айвори.

Концерт заканчивается, и следующие три недели пролетают в сладкой неге по имени Айвори.

Когда настает День благодарения, я все же уступаю маминому желанию познакомить с ней мою девушку.

Я везу свою ученицу в родительский дом, где нас ждет ужин с индейкой, а сам как на иголках из-за того, что мы вынуждены скрывать свои отношения.

В тот момент, когда мама распахивает перед нами дверь и опускает взгляд на мою руку, крепко сжимающую руку Айвори, каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Да, я ее учитель. И да, я трахаю ее жестко и с присущей мне порочностью в любое время суток. Но мои чувства к ней настолько глубокие, что мне абсолютно наплевать, что об этом думают другие.

А вот моим родителям не наплевать. Но все же они поддерживают меня и хотят видеть счастливым. Вот почему я привез Айвори сюда. Когда-то она тоже была окружена родительской любовью.

И я хочу, чтобы моя девочка вновь испытала такую любовь.

После ужина я откидываюсь на спинку дивана, ослабляя пояс юбки, чтобы унять дискомфорт в животе. Я либо переела картофельного пюре, индейки и тостов с маслом, либо слишком нервничаю, оказавшись наедине с Лорой Марсо.

– Понимаю, почему он настолько тобой увлечен. – Она тепло мне улыбается, расположившись на кресле рядом с диваном.

Я скольжу взглядом к дверному проему кухни, останавливаясь на спине Эмерика, обтянутой белой футболкой. Он сидит за столом, облокотившись на спинку стула, и о чем-то беседует с отцом. Мне не видно его лица и не слышно слов, но его бархатный тембр отдается вибрацией в моем теле, успокаивая подобно самой нежной колыбельной.

Эмерик не надел нижнее белье под джинсы, и прямо сейчас они сидят на его бедрах опасно низко, едва прикрывая его накачанную задницу. Если он подастся еще немного вперед, я вообще не смогу отвести от него глаз.