Книга Курс 1. Ноябрь, страница 28 – Гарри Фокс

— А Малина? — её взгляд стал пристальным, изучающим.

— Не знаю, — честно ответил я. — После ужина мы разошлись.

Она медленно подошла ко мне. Её пальцы, тёплые от огня, коснулись моей щеки, погладили её легким, почти невесомым движением.

— Скажи мне, Роберт, — её голос стал тихим, уязвимым. — Что я делаю не так?

Вопрос застал врасплох.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Что сказал тебе твой отец? — Я положил свою руку поверх её.

— Ничего такого, — она отвела взгляд, но её рука осталась под моей. — Обычные вопросы. О конфликте с императорской семьёй, о союзах, о долге… Но не в этом дело.

— Тогда что тебя терзает? — я не стал настаивать, а просто притянул её к себе, обняв за плечи.

Её тело, сначала напряжённое, дрогнуло, а затем полностью расслабилось, обмякнув в моих объятиях. Она уткнулась лицом в мою грудь, и её голос прозвучал приглушённо:

— Когда ты рядом — ничего. А когда ты уходишь… Мне так тоскливо. Ты помнишь, как нагло ты себя вёл, когда мы первый раз встретились?

Я усмехнулся, чувствуя, как тяжёлое настроение начинает таять.

— Когда открыто пялился на твою грудь во время пары?

— Наглец, — она прошептала, и в её голосе послышалась улыбка, а тело слегка вздрогнуло от сдерживаемого хихиканья. — Но это было… живое. Настоящее. А сейчас всё такое запутанное, холодное. Не уходи, хорошо?

Я опустил руку, поднял её подбородок. В её глазах, отражавших огонь камина, светилась просьба и что-то большее. Я ответил на это поцелуем.

Не страстным и требовательным, как там, в подвале, а тёплым, медленным, успокаивающим. Её губы были мягкими и отзывчивыми. Она встала на цыпочки, чтобы углубить поцелуй,а затем, с лёгким, счастливым вздохом, просто запрыгнула на меня, обвив мою шею руками, а ногами — поясницу. Я инстинктивно подхватил её, крепко обхватив ладонями её бёдра, чувствуя под тонкой тканью платья упругие мышцы и мягкие округлости.

Поцелуй прервался. Я, не выпуская её из объятий, развернулся и пошёл к двери.

— Ты куда? — удивлённо прошептала она, её дыхание было горячим у моего уха.

— Не я, а мы, — поправил я. — Мы идём в твою комнату.

— Зачем? — спросила она, но в её голосе уже звучало понимание и предвкушение.

— Потому что там, — я сказал, глядя ей прямо в глаза, — мне точно никто не помешает наслаждаться тобой. Долго и обстоятельно.

Лана покраснела, от кончиков ушей до линии декольте, но не опустила взгляд. На её губах расцвела счастливая, немного смущённая улыбка.

— Ой, мне так не ловко, — она нарочито жеманно опустила ресницы, играя роль. — Господин, будьте же со мной нежнее.

— Разумеется, моя леди, — я вышел с ней из гостиной и уверенной походкой направился по знакомому коридору к её покоям.

Войдя в её комнату — светлую, пахнущую её духами и книгами, с большой кроватью под балдахином — я ногой прикрыл дверь. Лана, всё ещё обвившая меня, пальчиком указала на ложе.

— Туда нам надо.

— Да, мой генерал, — покорно согласился я.

— Вперёд! Захватим эту постель! — скомандовала она, и мы оба рассмеялись.

Я подошёл к кровати и нежно опустил её на край, но она так и не разжала ног, удерживая меня в плену. Она прикусила свой пальчик, делая невинные глазки.

— Ой, а что мы будем делать теперь? — спросила она с преувеличенным любопытством.

Я не стал отвечать словами. Вместо этого я наклонился и впился губами в нежную кожу её шеи, чуть ниже уха. Губы, потом лёгкие прикусывания зубами, оставляя обещающий след. Её кожа была такой знакомой, такой родной, и пахла только ей — ни страхом, ни древностью, ни чужими тайнами.