Книга Курс 1. Ноябрь, страница 25 – Гарри Фокс

— Такую литературу читать на ночь маленьким зверькам не стоит, — сказала она, кладя книгу на колени. — А то кошмары могут прийти за ними. Настоящие.

— Смешно, — фыркнул я, пытаясь вернуть себе хоть тень уверенности. — Моя фамилия. Она была в этой книге.

— Да, — согласилась она просто. — Это же учебник по истории.

— Какой истории? — я уставился на неё. — В Академии Маркатис нам преподавали совсем другую…

— Нашучебник по истории, — перебила она мягко. — Ты хочешь узнать историю?

— Хочу, — сказал я твёрдо.

— «Хоти», — передразнила она мою интонацию, играя словом. — Ты пришёл ко мне в комнату. Страх потерял?

Вопрос застал врасплох. Я посмотрел на неё, на эту хищную, загадочную девушку в тени, и внезапно понял, что не боялся. Был насторожен, да. Но страх куда-то испарился.

— А ты? — спросил я вдруг.

Она замерла.

— Я⁈ — её удивление было настолько искренним, что она даже слегка подавилась воздухом. — Что «я»?

— Да, ты. Ты какого хрена напугала Лану в прошлый раз так, что она была готова мне ноги облизать, лишь бы я был только её.

Евлена наклонила голову набок, как кошка, изучающая новую игрушку.

— Мужчинам разве такое не нравится? — спросила она с поддельным любопытством.

— Не знаю. Не пробовал.

— Попробуй, — её голос стал томным, опасным. — Это… приятно.

— Так, зубы мне не заговаривай, — я поднялся с кровати. — Слушай внимательно. Если ты ещё раз…

Я не закончил. Одна секунда — она была в кресле. Следующая — она уже стояла прямо передо мной, так близко, что я почувствовал холодок, исходящий от её кожи. Острый, как бритва, ноготь её указательного пальца вонзился мне в грудь, прямо над сердцем. Быстро, точно. Я даже вздохнуть не успел, как почувствовал жгучую боль и тёплую струйку крови, побежавшую по коже под рубашкой.

— Продолжай, — прошептала она, и её губы растянулись, обнажив длинные, идеально-белые… клыки. Настоящие вампирские клыки. — Чего замолчал?

Боль была острой и отрезвляющей. Но вместо паники меня накрыла волна странного, почти клинического спокойствия. Я глянул на её палец, впившийся в меня, потом поднял взгляд на её лицо.

— От тебя вкусно пахнет, — произнёс я задумчиво, как будто констатировал погоду.

Она закатила глаза с таким театральным презрением, что это было почти комично.

— На меня это не подействует, малыш.

— Я не подкатываю, — пожал я плечами, игнорируя боль. — Просто если продолжу говорить то, что хотел, твой пальчик войдёт ещё глубже.

— И? — она приподняла бровь, клыки всё ещё были обнажены.

— А я парень. Я не хочу, чтобы в меня что-то входило.

Наступила пауза. Её пронзительный взгляд изучал моё лицо, ища следы паники, лжи, страха. Не найдя ничего, кроме уставшей искренности и чёрного, отчаянного юмора, она неожиданно рассмеялась. Это был не тот леденящий, высокомерный смех, которого я ожидал. Это был настоящий, глухой, почти человеческий хохот. Она опустила палец, и боль тут же стихла, сменившись лёгким пульсированием.

— Ай, какой ты… неожиданный, — вытерла она мнимую слезу с глаз, её клыки уже скрылись. — Ладно. Ты выиграл этот раунд, «зверёк». Говори. Что ты хотел узнать?

Я не отводил взгляда от её внезапно потухших глаз. Хищная игра закончилась, сменившись чем-то тяжёлым и древним.

— Что это за Треугольник Ужаса? — спросил я прямо, без предисловий. — И почему мой дом в нём назван столпом, наравне с Бладами? Что это за история, которую не преподают в Академии?