Книга Курс 1. Ноябрь, страница 124 – Гарри Фокс

И вот она была передо мной полностью обнажённой. Её киска была аккуратной, со светлыми, почти невидимыми волосками, скрывавшими нежные, уже влажные от возбуждения складочки. Я поцеловал её низкий, упругий животик, чуть ниже пупка, а затем мой поцелуй опустился ещё ниже, на самый лобок.

Фрагмент для ценителей. Кому не нравится — пропустить.

Мои руки мягко раздвинули её бёдра. Я наклонился ниже, и мой язык, тёплый и влажный, нашёл её маленький, чувствительный бугорок. Я коснулся его сначала легко, едва касаясь, заставляя всё её тело содрогнуться от нового, шокирующего ощущения. Мария издала приглушённый, перехваченный стон, её пальцы впились в простыни. Я продолжил ласкать её языком, выписывая медленные круги, то усиливая давление, то ослабляя, прислушиваясь к её дыханию и тихим, неконтролируемым всхлипам удовольствия. Мои пальцы осторожно раздвинули нежные лепестки, обнажая её полностью, и я углубил ласки, найдя узкое, трепещущее от возбуждения входное отверстие, пробуя на вкус её соки. Её тело начало непроизвольно двигаться в такт этим новым, ошеломляющим для неё ощущениям, её тихие стоны становились всё громче и отчаяннее, теряя остатки стыда в водовороте нарастающего наслаждения.

Фрагмент кончился.

Когда я поднялся над ней, весь мир сузился до её расширенных от волнения и доверия глаз, до трепета её тела подо мной. Я направил свой возбуждённый, член к её киске, к тому самому нежномувходу, который только что ласкал. Только головка, круглая и горячая, коснулась её раздвинутых, влажных половых губ — и Мария вздрогнула всем телом, как от удара током.

Инстинктивно, её рука рванулась вниз, чтобы закрыться, чтобы остановить это вторжение. Но я был быстрее. Я мягко поймал её запястье, не давая ей коснуться, и поднёс её пальцы к своим губам, запечатлев на них нежный, успокаивающий поцелуй.

— Всё хорошо, — прошептал я, глядя ей прямо в глаза, чтобы она видела искренность. — Расслабься. Я аккуратно. Обещаю.

Она смотрела на меня, её грудь высоко вздымалась в такт учащённому дыханию. Постепенно, с видимым трудом, напряжение начало покидать её тело. Пальцы в моей руке разжались, плечи опустились в матрас. Она кивнула, почти незаметно, и закрыла глаза, доверяясь.

Я начал вводить. Медленно, миллиметр за миллиметром, преодолевая непривычное, тугое сопротивление. Было тесно, невероятно тесно и горячо. Я видел, как её брови сведены от боли и концентрации, как её губы сжаты в тонкую белую полоску. Я замер, давая ей привыкнуть к ощущению, к тому, что я внутри.

— Дыши, — тихо напомнил я. — Глубоко.

Она послушно сделал глубокий, дрожащий вдох, и её внутренние мышцы чуть ослабли хватку. Я продвинулся ещё чуть-чуть, чувствуя, как её тело пытается принять меня. Это была не грубая сила, а терпеливое, нежное преодоление. Каждый сантиметр давался с её тихим всхлипом и моим сдерживаемым стоном от невероятного ощущения. Она была не просто тесной — она была только моей, единственной, и это осознание добавляло происходящему невероятной, почти мистической остроты.

И вот, после бесконечных, тягучих секунд медленного продвижения, я почувствовал, как её внутреннее барьерное сопротивление наконец поддалось с тихим, едва уловимым разрывом. Лёгкая судорога пробежала по её телу, и на её ресницах заблестели слёзы. Но она не крикнула, лишь прошептала что-то несвязное.