Книга Баронесса из ОГПУ, страница 39 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

Этот разговор состоялся несколько часов назад, когда все еще были живы. Теперь у железнодорожного полотна лежал с пробитой грудью поручик Василий Суворов. Неподалеку – брат и сестра Линь. Они намеревались совершить диверсию, вряд ли задумываясь, что являются «сеятелями смерти», потому что пришли убивать. Зоя еще раз взглянула на Суворова и, опираясь на руку Миши, поднялась.

– Через час назначена диверсия на станции, – произнесла Зоя.

– Мы все знаем. Хольмст направил туда Смысловского, Моргунова и Перова. Там уже работают наши под прикрытием рабочих и путевых обходчиков. Туда скрытно отправлены еще бойцы отряда особого назначения. Два часа назад я был вызван в резидентуру японцев. Помощник резидента Осаму Акутагава лично ввел меня в курс дела и поручил проследить проведение операции.

– Там Григорий Перов. Как бы с ним ничего не случилось. У него такая маленькая замечательная дочь, – усталосказала Зоя и, опустив голову, пошла рядом с Мишей в сторону конторы нефтебазы. Миша взял ее тяжелую сумочку, в которой находилась мина с часовым механизмом. Остановился, аккуратно открыл ее, убедившись, что адская машина не на взводе.

– Мы должны сымитировать взрыв на нефтебазе, чтобы те, на станции, ничего не заподозрили. Это – часть нашего плана, – сказал Миша. – Вы идите в контору, а мне надо довести дело до конца.

Зоя была уже в конторе, когда прозвучал сильный взрыв. Громыхнуло так, что в комнатах задрожали стекла.

– Что это? – удивилась силе взрыва Зоя.

– Сработала мина, которую вы принесли. Не волнуйтесь, место было подготовлено заранее, – с улыбкой произнес один из оперативных сотрудников, находившийся на телефоне в конторе нефтебазы.

Минут через двадцать-тридцать тот же сотрудник сообщил, что поступила информация – на станции КВЖД также предотвращена диверсия. При задержании двое преступников арестованы, один убит. Зоя с тревогой спросила: кто? Но ей не смогли ответить. Она отошла к окну, о чем-то задумавшись. Минут через двадцать к ней подошел все тот же сотрудник и предложил:

– Зоя Ивановна, вам надо отдохнуть. Давайте я скажу водителю, чтоб отвез вас домой. Поспите немного, у вас усталый вид.

Казутина согласилась. Но на сердце у нее было не спокойно. Уже в машине попросила водителя:

– Отвезите меня в пригород. Улица Набережная, 5.

– Район Фудзя-дянь? Хорошо.

На подъезде к дому Перовых водитель остановил автомобиль. Зоя вышла из него, с волнением в душе направилась к калитке и вскоре замерла, услышав женский плач. Это плакала Надя.

– Мама, мама, не плачь, хватит уже! – пыталась успокоить ее Маруся. Это был ее голосок.

– Не бойся, маленькая, иди сюда!

Зоя подошла поближе к калитке и увидела в середине двора… уткнувшись головой в грудь мужчины, плакала Надя. Зоя присмотрелась и не сразу узнала… Григория Матвеевича! Обняв жену, он целовал ее щеки и шею, а потом, изловчившись, поднял на руки дочурку, которая, глядя на мать, тоже расплакалась. И у обеих это были слезы радости. Зоя тихо вернулась к машине, попросив водителя отвезти ее домой. Ей вдруг очень захотелось увидеть своего Володьку и маму. «Боже, как я по ним соскучилась, как давно я их не видела», – подумала она.

На следующее утро Казутину вызвал к себе Рощин.

– Проходите, они вас ждут, – произнеслаженщина, выстукивая дробь на печатной машинке. Глядя на нее, трудно было ошибиться, кем она работала – секретарь-машинистка резидентуры Софья Назарова. После того как она сыграла роль влюбленной женщины, а «объект ее воздыханий» нынче томился за решеткой, арестованный оперативниками в самый канун операции, Софья вновь вернулась к исполнению своих прямых обязанностей.