Книга Баронесса из ОГПУ, страница 38 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Зо-о-я-а! – в ужасе крикнул Василий. Казутина вскинула голову, а китаянка повернулась на крик. И в этот момент треснул выстрел!.. Василий лишь вздрогнул слегка и приложил руку к груди, которая обагрилась кровью. Падая, он прошептал: – Бе-ре-гись…

Ай вновь выстрелила в него и направила пистолет на Зою. Казутина даже не успела испугаться, когда раздался третий выстрел!.. Китаянка сделала шаг вперед и… упала, будто споткнулась. Она не успела выбросить руки вперед, чтобы смягчить падение, и ударилась головой о край шпалы, из которой торчал острый осколок скобы для крепления рельсы. Железный штырь с хрустом пробил висок Ай, и из раны брызнула кровь!

– А-а-а!.. – раздался хриплый мужской вопль. Это был голос Юна, брата Ай, который, решив подстраховать сестру, ничего не успел предпринять. Теперь он бежал к истекающей кровью сестре, еще не зная, что та мертва. На ходу, помахивая пистолетом, Юн давил пальцем на курок, выпуская пулю за пулей в сторону того, кто выстрелил в его Ай! Точку в беспорядочной пальбе поставил ответный выстрел мужчины, которого не задела ни одна из обрушившихся на него градом пуль. Юн упал как подкошенный рядом с сестрой на багровую от ее крови землю и затих. Теперь он был спокоен. Лишь подрагивающая в судороге нога, казалось, отсчитывала последние секунды его жизни.

– Василий! – Зоя подбежала к Суворову. Он лежал на спине и, не мигая, смотрел в небо широко раскрытыми серыми глазами. Края губ его были приподняты, от чего казалось, что он чему-то улыбался. Странно, но мертвый Суворов выглядел совсем молодым. Зоя провела ладонью по его векам, и неожиданно навернувшаяся слеза затуманила ее взгляд.

– Это враг, – раздался вдруг голос с характерным акцентом. Зоя, даже не поворачивая головы в сторону, узнала подошедшего. Мужчина, уложивший двумя пулями японских агентов – брата и сестру Линь, сохранивший Казутиной жизнь, но не успевший, а может, не захотевший спасти жизнь белоагента Василия Суворова, был тем, кто каждый день находился рядом с ней и ее семьей – сынишкой и матерью. Это был ее домработник Миша, внедренный в японскую резидентуру в Харбинекак агент Шен. Он же – секретный сотрудник ОГПУ, – китайский коммунист Миншенг Гао. – Прошу вас, мадам капитано, пойдемте отсюда. Ему уже ничем не поможешь.

– Может, он еще жив? – потянулась к его шейной артерии она.

– Если так, то ему же и хуже, – сурово усмехнулся Миша, протягивая ей руку, чтоб помочь встать.

Утром, после звонка Суворова, когда Зоя сказала Мише, что задержится после работы по важному делу, это означало, что ее вызывают в «Братство». После ухода молодой хозяйки Миша отпросился у Александры Дмитриевны и, созвонившись с советской резидентурой, поехал на конспиративную квартиру, на встречу со связным Сергеем Ивановым.

– Подстрахуй Зою после работы, – сказал Мише Сергей, когда они проанализировали ситуацию. – Я тоже буду рядом. Все говорит о том, что беляки что-то задумали. Может, изменили сроки теракта?

– Мы встречались с Хольмстом, тот был пьян. Говорили о предстоящей диверсии. Я спросил, все ли остается по-прежнему? Он ответил: да. Но я понял, что он врал. У Хольмста есть одна особенность – перед ответственным, рискованным делом он пару дней беспробудно пьет. По нашему с ним разговору я понял, что вчера был второй день его пьянства. Сегодня он вызвал Зою. Конечно, смешно по таким признакам делать предположения. Через час я буду в японской резидентуре. Там, думаю, кое-чего прояснится. Хотя и без того чувствую – сегодня что-то произойдет, и Зое грозит опасность.